«Человеческая жизнь – это драма. Но лучше сыграть тяжелую роль, чем вообще не появиться на сцене».
Константин Бессонов
Мистер смерть
Людей можно разделить только на две категории: на тех, кто смирился со смертью и тех, кто никогда не сможет этого сделать.
Последних все больше. Неудивительно, что одним из них оказался и Арсен Каде.
Он стал на юге Франции, в городе Нарбон, расположенном на берегу Средиземного моря. Отец его, штурман на рыболовецком судне, пропал без вести в рейсе, когда мальчику было около пяти лет. Мать держала винную лавку.
Мысли о смерти стали посещать его с тех пор, как мог себя помнить. В раннем детстве Арсен думал, что о смерти надо много размышлять, не забывать о ней, и тогда страха не будет.
В отрочестве – считал, что человек жив, когда о нем вспоминают. Поэтому надо стать великим, и будешь бессмертным, как Дюма.
Это был период веры. Мать Арсена, католичка, в церковь ходила раз в полгода. Он же – стал посещать дом Божий каждые две недели. Продлились эти походы недолго. Но Арсен продолжал считать себя истинно верующим. До семнадцати лет.
Однажды, ложась спать, он задумался о будущем, плавно перешел на старость, его понесло к мыслям о конце. Парень понял: никогда. Никогда…вообще… он больше не будет жить. Арсен дрожал всем телом: «Я…умру, и…меня не будет. Никогда…
Не хочу…Такого не может быть…
Почему?»
- Боже, даже если тебя нет, пожалуйста, пусть ты будешь, — шептал он.
«Нет Бога…его же нет. Древние греки верили, а мы…над ними смеемся…
И над нами так же посмеются…»
И тут парень осознал: он просто летит в бездну. И, что бы он ни делал, каких высот ни достиг бы, через тысячу лет о нем даже не останется следа.
«Мы все умрем..!
Почему..?!» — Арсен заплакал. Так горько, как мог.
После этого он уже никогда не верил в Бога с прежней силой. А мысли о тупике стали приходить чаще. Такому процессу осмысливания он даже придумал название. Парень называл это: «коснуться смерти».
Арсен ошибался, считая лишь себя способным так ясно осознать страх конца жизни. Миллионам людей приходили и будут приходить подобные мысли и неописуемый страх. Но в одном Каде был действительно уникален: он умел коснуться смерти очень быстро. И этим часто подстегивал себя в трудные минуты, ведь вместе со страхом испытывал гнев.
Потеряв одну веру, он придумал себе другую. «Мы смертны, потому что убиваем живое», — считал парень. «Плесень на варенье ничуть не хуже меня».
Арсен стал ходить по улице очень осторожно: боялся задавить муравья или жука. На траву он не ступал, чтобы не сокращать жизнь растению. Но существовала проблема: парень не мог не есть. Тем более, он очень любил мясо. После пяти недель на генетически модифицированной пище и овощах, он не выдержал, и заказал в кафе двойную порцию гуляжа. После этого пира пролежал несколько дней в больнице: отвыкший желудок не выдержал такой дозы жирного.
Людям свойственны крайности. И философию жизни Каде сменил на философию смерти.
«Каждый человек, родившись, начинает испытывать этот проклятый страх и страдания. Нужно убить всех людей, чтобы новые не рождались и не мучились!». Эта мысль надолго закрепилась в нем.
Однажды друг по университету пригласил Арсена на «закрытую вечеринку».
- Я немного знаком с твоими интересными представлениями о смерти, — улыбнулся Жан, — тебе там понравится.
Через полгода после первого посещения Арсен стал руководителем и идейным лидером европейского отделения общества самоубийц «Path» .
***
Новая партия людей прибывала на маленький остров, затерянный в Тихом океане. Последние пять месяцев Арсен почти все время жил здесь, т.к. был объявлен в международный розыск. Островок этот имел овальную форму, и, если посмотреть сверху, напоминал огромную картофелину.
Ожидали приезд девятнадцати, но «доставка» пожадничала и привезла двадцать одного. По меньшей мере, треть из этих людей не должны вернуться.
Из-за последних проблем со спецслужбами приходилось опасаться. Членом «Path» стал агент, работавший под прикрытием. Его пришлось устранить, используя связи в верхах, но после раскрытия тайны руководители чувствовали себя неуютно.
Арсен принимал все меры предосторожности. Желающим попробовать расстаться с жизнью объясняли, в какое время и под каким предлогом нужно вылететь из страны. Командировка, туризм, лечение – это были лишь ширмы. Кто-то должен отбыть раньше и несколько дней ждать в отеле, кто-то – прямо с самолета спешил на яхту. Людей встречали в разных местах, а после – кого морем, кого – воздухом – доставляли на остров. Средства связи отбирали. Каждому завязывали глаза перед последним отрезком пути, чтобы он не мог запомнить дороги.
Сейчас прибывшие, ослепленные красотой места, не могли узнать в Арсене человека, о котором столько слышали. Во-первых, оттого, что всегда представляли себе знаменитого «мистера Смерть» бледным, длинноволосым, отчаявшимся неудачником с горящими глазами. И теперь, видя очень молодого, высокого, спортивно сложенного, с остриженными под ежик темно-русыми волосами, цветущего парня, не верили, что он – «тот самый»…А во-вторых, тщетно пытались найти на его лице знаменитые шрамы, как раз над верхней губой, справа, сделанные «мистером» в знак протеста мукам жизни. Трех полосок, следов от ножа, (одна совсем короткая, другая, ниже, — чуть длиннее, почти сантиметр, и последняя, почти касающаяся губы, самая длинная) не было видно.
На самом же деле, и про шрамы, и про внешность люди знали столько, сколько положено. Это являлось одной из частей хитроумного плана Арсена Каде.
- Я вижу, вы в замешательстве! Не видите шрамов! Но также как не осталось следов от ножа, не останется и следов от нас с вами! – начал он заученными словами речь.
***
В распоряжении «островитян», во главе с Арсеном, было трое суток, на подготовку прибывших. Такой срок установил Совет Двенадцати, стремясь избежать ненужных проблем.
Особенность состояла в том, что акт самоубийства должен быть массовым. Каде и другие готовили людей к тому, чтобы каждый добровольно спустил курок. Все из последней партии были уже изучены и подразделены на группы. 8 из них причислили к «решившимся», 5 – к «колеблющимся», 7 – к «половинчатым», и 1 – к «интересующимся». Его взяли, т.к. парень этот, сын президента крупной строительной компании, пообещал большую сумму денег. А ведь поступления от живых и покончивших с собой членов «Path» были единственным источником существования общества. Золотая молодежь составляла больше пятидесяти процентов от всех.
К концу подходил вечер первого дня, и Арсена, вдохновлявшего прибывших на совершение суицида, сменил его главный помощник, 23-летний Генрих из Германии. Он был мастер по пессимистическим историям. Рассказанная в другом месте, ни одна из его баек не возымела бы такого эффекта, ведь не было в них ничего выдающегося. Но здесь, на «острове тупика» (как называли его в «Path») эти небылицы производили мощный эффект.
Сейчас Генрих рассказывал одну из любимых своих историй, якобы о своем деде. Где на самом деле брал он свои истории: в жизни, или придумывал сам, — никто не знал.
- …и мой дед умер. Он оставил завещание, и в одном из пунктов указал большой бумажный пакет, который должен был открыть лишь мой отец. Оказалось, что последние три-четыре года дед много работал, — Генрих по-волчьи улыбнулся. Собравшиеся возле костра не сводили с него блестевших глаз.
- Дед записывал все свои разговоры с моим отцом, все до мелочей. И составил 365 списков с вопросами, которые обычно задавал ему сын, и со своими ответами. В високосный год календарь пропускает дни. Так отец всегда находил бы что-нибудь относительно новое для «разговора». Старик сам себя обманывал, думая, что дает сыну шанс каждый день говорить с ним. Он хотел сделать себя бессмертным – Генрих обозлено посмотрел вокруг.
– Идиот!…,- голос немца стал до льдивости спокойным. – Дед говорил, что в будущем человек станет бессмертен. «Машины» изучат его и смогут сделать компьютерную копию ума любого из нас.
Отец прочитал пару дней, сказал, что бред и забросил папку в ящик. А ведь дед так надеялся. И вдруг он был прав? Может смерть и поборют в будущем. Но почему мы должны быть лишь мясом для рождения потомства? Чем те, кто родятся через тысячу лет, лучше нас? Они более достойны бессмертия?
Но дело не смерти. Дело в жизни! – Генрих поднялся с места.
- Вы прибыли сюда не чтобы умереть! Вы здесь, чтоб побороть страх!!
Вы – бесстрашные люди будущего!!
Вы не боитесь!
И в нужный момент рука не дрогнет! Потому что не умирать вы будете, а страх убивать! – тут костер внезапно погас и сидевшие в круге заметили, что природа погрузилась в ночную дремоту. Это был очередной отлаженный трюк Арсена. Он показывал людям тьму конца.
«Какие разные выводы мы делаем, думая об одном», — размышлял Каде. И, оглядев копошащийся лагерь, пошел спать.
***
А спалось Арсену в последние пару месяцев не очень хорошо.
Парень всегда осознавал собственную силу. В 21 год он был единственным, кому так рано удалось стать членом Совета Двенадцати, руководящего органа общества «Path». Его выделили за неординарность мысли, волю, способность к большим поступкам. Он в свое время не встретил любовь, поэтому получил много времени на саморазвитие. Арсен был гений, просто не все гениальны в том, что служит человеку. Он не изобретал технологии жизни, но совершенствовал технологии смерти. У парня были свои, не такие, как у общества самоубийц, планы. Здесь все было благородно, честно. Стояла высокая цель – побороть животный страх. Каде же хотел просто показывать людям ничтожность их жизни, а тех, кто не желал сам шагать в пропасть — он подталкивал. Именно поэтому порой заряжал в револьверы вместо двух положенных патронов – три, сокращая шансы .
Около двух месяцев назад Арсен стал терять силу. Началось все очень обыденно. Однажды ездившие на материк «островитяне» привезли с собой маленького трехнедельного котенка. Он был белый, с черными и рыжими пятнами. «Мистер смерть» подумал, что животное отвлечет его от скуки.
«Все равно лет через десять сдохнет. И смерти не боится. Можно не убивать», — решил он.
На третью неделю проживания Тома в его домике Арсен, вставая с кровати, случайно наступил коту на голову. Комочек не шевелился. Парень отнес его к местному доктору.
- Сдох. Нечаянно. Я…
Зараза не распространится, если закопать рядом с домом? Джунгли все-таки.
Выходя от доктора, Арсен увидел распятье, висевшее под потолком. (В лазарете его разрешили. Ведь некоторые члены «Path» были верующими.) Приступ злости накатил внезапно.
- Ну что, это твоя милость?! – он впервые за долгое время обращался к Богу.
- Говоишь: ничего страшного, да?! У животных ведь нет души. Значит этот маленький, только родившийся кроха может сдохнуть – и ничего?!!
О, неет! — Арсен почему-то жалел котенка сильнее, чем людей-самоубийц.
- Если у него нет души, пусть и меня не будет! Слышишь?! Я хочу быть таким же животным!
Нету тебя, Бог. Если б ты был, то забрал бы у меня бессмертную душу, чтобы спасти кота, — Арсен вздохнул.
- А мы бы с ним были двумя животными. Но жили бы. Оба. Я – homo и он – кошка.
С кем я говорю?! Тебя же нет.
Случился подрыв основ.
Арсен всегда сам просматривал суицидное оружие. «Височные револьверы» — называл он их, так как стреляли из них только себе в голову. «Мистер смерть» всегда получал «Кольт» с незаряженным барабаном. Не потому что он так боялся. Просто Совет Двенадцати решил не подвергать своего самого перспективного члена постоянной опасности. Арсен играл в «русскую рулетку» бессчетное количество раз, когда только пришел в «Path».
В тот день, когда парень отнес котенка врачу, на острове был очередной день коллективного суицида. Как обычно, все выстроились в шахматном порядке. Каде всегда стрелял в себя первым, чтобы дать импульс остальным. Они должны были тотчас спустить курки. Арсен шиковал, поднося дуло не к виску, а к сердцу. Он запрещал остальным это делать, говоря, что такая смерть намного мучительнее.
Допросили, подвергли пыткам и запугали всех «островитян», но так и не удалось понять, кто виной происшедшему.
Каде, спуская курок, почувствовал недоброе. Но небольшой страх он испытывал каждый раз, все-таки оружие. Парня как-то качнуло, потом он услышал далекий гром, но дождя не было. Упал и улетел.
Месяц в лучших клиниках на материке: провалы, рвота, боль, свет – все это уже было далеко. Восстановительные процедуры и первоклассные доктора сделали свое дело.
Всем показалось, после этого он стал еще холоднее и тверже, что он уже дружил со смертью. Один лишь Арсен понимал, что произошло. Когда его вернули на остров – доктор принес его котенка, немного подросшего, со слегка нарушенной моторикой и чуть навыкате глазами.
- Босс, он живой был. Вы же пульс не пощупали. Просто отключился. Я даже вам сказать не успел, в тот же день такое с вами… Несколько суток с ним возился: лекарства давал. Думал: не выживет.
Кстати, поздравляю с пулей, босс! Не расстраивайтесь, в следующий раз получится умереть.
Вы в порядке?
Арсен был явно не в порядке. Голова закружилась, он упал на кровать.
- Эй..! босс..! Выпейте.
Вы как? Посмотрю зрачки.
Это все ранение, наркоз.
- Скажи…, — прохрипел Каде.
- Выпейте еще.
- Скажи, что ты выдумал это. Мне не нужен этот детский спектакль.
- Что? Босс? Вы о чем?
- Про кота! – взревел он. – Ты ведь выдумал, да? Чтоб мне приятно сделать? Это другой, просто похожий!
Тут котенок стал тереться о ногу, радуясь хозяину.
- Том – тот поднял мордочку. – Этот ты! Как хорошо. – Арсен едва не прослезился. Он взял кота на руки. – Главное, ты жив.
Что же я наделал?!
***
Арсен проснулся очень рано. Раньше такое редко с ним бывало. А в последнюю неделю он вставал чуть позже рассвета. Этот человек с железной волей и отсутствием жалости, теперь стал совсем иным. Именно поэтому после возвращения из больницы стал напускать на себя суровость. Внешне он должен был оставаться прежним. Парень знал, что минимум один из сотрудников обслуги – подставное лицо, нужное высшему руководству для слежки. Да и без этого хватало жадных глаз. Если кто-то заметит, что он – уже не тот, его с легкостью устранят. Никого не удивит «самоубийство» «мистера Смерть».
Арсен понимал: завтра, на третий день, некоторые из прибывших покончат с собой. Будут и выжившие, которых на остров больше не привезут, а в следующий раз отправят в другой лагерь. Но и там люди будут помнить речи знаменитого «мистера».
Каде не знал, как долго еще он сможет толкать людей к бездне. Но осознавал: долго не продержится. Убежать не сможет, а из общества его не выпустят. Парень также понимал, что еще не до конца раскаялся в совершенном, и не надеялся на прощение. У Арсена никого не было в этом мире, кроме Господа. Он один мог принять и понять заблудшего сына.
Каде, пользуясь ранним часом, стал молиться, не боясь быть замеченным. Он, стоя с закрытыми глазами, произносил слова одной из двух знакомых ему молитв: «Господь, пастырь мой…», мысленно представляя распятье, висящее в лазарете.
Парень не боялся. Он знал, что Это не совпадение, что котенок жив не просто так. Но и не мог до конца поверить в Бога. Убьют его члены «Path» или поймают спецслужбы – уже не так важно. Самое главное – ему предстояло решить, является ли жизнь «русской рулеткой». В эти секунды Арсен должен был выбрать: самому спустить курок или просто ждать своего «патрона», понимая, что «револьвер смерти» выстрелит в единственно возможный момент.
Загрузка ...
