Литературный сайт — стихи, проза, творчество

Идёт, идёт, кричал ветер, взбираясь на увалы расставленные словно оградой, вокруг леса, пролетел мимо густо заросших сосен, подтрунивая бегущего зайца, поджавшего свой маленький хвостик, спешащего к себе в теплую и сухую нору. Она идёт вновь ещё с большей силой и резвостью крикнул ветер, и обдул собою, нежно касаясь своей ладонью, гордо стоящего в чаще лося, тот от неожиданности хотел было бежать, но видимо вспомнив про лосиху и лосёнка стоящих поодаль, остепенился, и только чуть наклонив голову против ветра, глубоко всдохнул своими большими ноздрями, и как бы впредкушении чего то долгожданного, посмотрел в сторону откуда секунды назад выскочил старый знакомый, резвый и неугомонный ветер. Молодец, подумал лось, сколько он добра всем делает, мы бы без него пропали, и подняв свою сильную массивную шею, громко, на весь лес, крикнул, спасибо… ээх, молодец, уже тихо добавил лось. Почему молодец, ели слышно промычал лосёнок, и сделав несколько неуверенных шагов вперед, виновато посмотрел на отца, не ждав ответа, ни внимания, опустил глаза вниз. А потому, продолжил уже громко, поучительно, лось, если не брат ветер, то любой медведь подкрадётся, и утащит тебя в чащу, или твою мать и разорвёт на кусочки. А ветер всегда предупредит, скажет что идёт опасность, что голодный хищник, что надо бежать, что есть мочи, как можно быстрей. И глубоко вздохнув добавил, эх молодец. Выше нос, раздался знакомый крик ветра, и он с такой скоростью обдал лосёнка, что тот ели устоял на своих длинных мало окрепших ногах, и вдруг лосёнок почувствовал запах, приятный,хороший запах, его маленький, но довольно большой нос, повлажнел и он сразу вопросительно посмотрел своими большими глазами на свою мать, лосиху, она мягко сказала, что это запах соломы с полей, и добавила,что через три ночи, они пойдут туда, откуда этот запах, и ласково посмотрев на лосёнка добавила, ты впервые попробуешь это лакомство. Э-ге-гей, прокричал ветер, и помчался прочь из леса. С силой гладя кусты и деревья, и те в знак признательности, в один голос шумели, спасибо тебе братец ветер, на что он отвечал ещё громче, эгегей, она уже идёт, она идёт. Пролетев сквозь чащу леса, ветер повернул к человеческим жилищам, увидев бабу заносящую охапку дров в дом, он с неистовством подскочил, и ухнул позади неё незакрытой дверью, та не успела даже напугаться, она только охнула, и уронила одно полено, наклоняясь что бы его подобрать, проговорила, идёт, идёт, и добавила, она всегда приходит, мы её давно ждём, и уже очень спокойно добавила, с лёгким равнодушием,пусть приходит. Дров слава богу запасли, овощей нынче тоже дал бог, премного, можно ростовщикам малость отдать, за копейки, и картофель хороший, и свекла крупная, и моркови досыта, а капустка, так вообще качан по пять кило будет, и варенья наварили, и компоту накрутили, и грибов подсобрали да подсолили, так что пущай приходит, мы её давно ждём, сказав это с особой интонацией, с покоем на душе, со своего рода заботой, баба вошла в избу. Ветер послушав бабу, на мгновенье стал серьёзным, потом вновь набрал скорость и крикнул, она идёт, она идёт , повторил ветер, и направился по широкой, земляной улице, мгновенья спустя ветер уже поравнялся с мужиком стоящим в своём огороде и пилящем дрова, услышав ветер, мужик на мгновенье остановился, и протянул, аааа, идёт, и с грустью в голосе добавил, всё давно приготовились, кроме меня, жалобно протянул мужик, барин не дал дров, за моё воровство, сказал зиму посижу и узнаю почем фут лиха, а яж для детей выкраивал, думал купить сапожки дочери, хорошие, кожаные, красные, вот тебе и сапожки, пришел значит на шум топора, Фёдор, управленец барина, и увидав моё безчинство, сказал ты Потап пошто воруешь у кормильца? На что я отвечал, что то непонятное и невнятное, да я и сам понять не могу, зачем меня понесла нелёгкая, ну что теперь плакать, поздно, надо отрабатывать, хорошо барин добрый, он меня не на каторгу отправил, а просто рублём наказал, ни чего, не замерзнем, пусть приходит протянул с уверенностью Потап, пусть, уже спокойно добавил Потап.

Виктор Шамонин

(Версенев)

Дед-разиня,  хитрая лиса

и

глупый волк

Сказка

Часть первая

Дед поехал на базар,

Кой-какой купил товар,

Рыбки свежей прикупил,

В сани бодренько сложил

И, довольный сам собой,

Вновь отправился домой.

Через лес он держит путь,

Не спешит домой, ничуть,

Небо, знай себе, коптит,

Самокруткою дымит,

И лошадке нет забот;

Еле-еле сани прёт.

Тут, откуда не возьмись,

Из кустов лиса явись;

Носом чутко повела,

На дорогу прилегла,

Очи ясные прикрыла,

Про дыханье позабыла.

Дед увидел в тот же миг,

Рыжей шубки яркий блик.

Он лошадку придержал,

До лисы в огляд бежал,

С ходу пнул её ногой,

Повернул на бок другой.

Да лиса не кажет хворь,

Терпеливо сносит боль!

Дед прошамкал:  - Ну, дела,

Богу душу отдала!

Дармовой нашёл ломоть,

Повезло под старость хоть!

Славны выйдут рукавицы

С этой рыжей-то, лисицы!

Но, коль выйдет воротник,

Прячь, старуха, в ларь язык,

Укрощай свой буйный нрав,

Ни к чему мне твой устав!

Ведь такой подарок — клад,

В дом войдут покой и лад!

Весь в работе на износ,

До саней лису он нёс,

Рядом с рыбой положил,

Мешковиною прикрыл.

В темноте лежит лиса,

Щурит хитрые глаза.

Дед спешит уже домой,

Лошадь гонит пред собой.

Ей, конечно, невдомёк,

Почему спешит дедок,

А лисичка, знай, лежит,

Нагоняет аппетит;

Рыбку нюхает она,

Вся истомою полна,

Похватилась, правда, тут,

Довершить позорный труд;

Побросала рыбку в снег,

Из саней пошла в побег,

Как добычу собрала,

Под сосною залегла,

Чрез минуту — пир горой,

Деда вспомнила хвалой,

А наелась, улеглась,

Подремать решила всласть.

И, пока лисичка спит,

Пулей дед домой летит.

Заезжает он на двор

И кричит на весь простор:

- Эй, жена, выходь к саням,

Радуй глаз подарком там!

И прошу, пошевелись,

За дверьми не хоронись!

Бабка двери на распах,

На него кричит в сердцах:

- Языком молоть постой,

Всё-то ходишь, по кривой!

У тебя он стоит грош,

Так и треплешь им, что хошь!

Улыбнулся хитро дед:

- Не в цене такой ответ!

Вон, поди к саням давай,

С них накидку скидавай!

Там умишком и раскинь,

Что к чему сама прикинь!

Спину я не зря сгибал,

Весь от боли изнывал!

Веры нет его словам,

Бабка двинулась к саням,

Мешковину подняла,

Раскалилась добела,

Зло её швырнула вслед,

Тут для деда мир поблек;

Рыбий хвост лежал под ней,

Худобой страшил своей!

Бабка гневом налилась,

Деда хаять принялась:

- Ты, я вижу, дед, шутник,

Оторвать тебе язык!

Приложился с утреца,

Нет преграды для словца?!

Потому-то так звонишь,

Шутки глупые творишь

И тобою знамый стыд,

Уж давным-давно забыт!

Дед на бабку не смотрел,

Жаром огненным горел:

«Накатила же напасть,

Перед жёнкой так упасть!

Впрямь, наверно, я дурак,

Как пацан попал впросак»!

Он поведал бабке сказ

И покаялся, не раз!

Бабка гнев погнала прочь:

- Что теперь слова толочь?!

Ты давай-ка, дед, уймись,

За добром тем не тянись.

Нам терять уж не впервой,

Бог с ней, рыбой и лисой!

И вопрянул духом дед,

Он готов обнять весь свет;

Начал лошадь распрягать,

Смехом дворик оглашать.

А тем временем лиса,

Приоткрыла уж глаза,

Потянулась и прсела,

Принялась опять за дело;

Рыбку стала жадно есть,

Оглашать урчаньем лес.

Конец первой части

Свет сменяется тьмою, радость и счастье уступают место тревоге и печали. Для неба это может быть всего лишь игрой, для человека подобные игры – испытания души. Что остается делать в моменты, когда сердцу не найти утешения?
Верить.
Верит ли юноша сейчас? Он бежал прочь из деревни весь день и бежит до сих пор, всё больше погружаясь в ночь. У него совсем не осталось сил для понимания. За ним гонятся. Или уже нет? Кажется ли ему, что он всё еще слышит крики обезумевшей толпы? Перед глазами до сих пор пляшут языки огня. Огонь жадно пожирает деревянную церквушку, какой-то старик с безумными глазами размахивает нательным крестом и кричит:
–Здесь Бога – нет!
Небо совсем чистое, только несколько облачков лениво плывет. Звезд так много, что от них может закружиться голова. Может, по этой причине юноша не сразу разглядел свет.
Вооруженный палкой, молодой человек двинулся навстречу к костру. Он был готов ко всему и поэтому очень удивился, когда увидел среди жуткого леса красивую женщину и огромного пса.
Колдунья начинает смеяться – звонко и по-доброму. Страх тает, и юноша с удивлением отмечает, что больше не боится. На место страху приходит осознание полного бессилия.
–Садись, ты в безопасности.
Юноша падает у самого костра и просит воды. Колдунья дает ему выпить чай, который принимает сама.
–Этим я показываю, что он безопасен: даю тебе из своей кружки. Бери лепешку. Как зовут тебя, мальчик?
–Я монах.
Юноша молчит. Языки костра и необычный, но приятный по вкусу чай, – всё это очень успокаивает. Находясь в полной безопасности от обезумевших жителей деревни и от таинственной жизни леса, юноша наконец получает возможность осмыслить всё, что с ним произошло.
Обычная лепешка, травяной чай, ночная тишина, костер посреди леса… Странная женщина напротив с полными мудрости глазами…
–Сбежал я,–вдруг вырвалось из уст.–Точнее, меня хотели убить. Я монах. Когда местный настоятель умер, то на его замену прислали меня, я не отсюда. Я вел службы, помогал людям, лечил их, утешал, а потом пришла тьма. Мое слово перестало иметь вес. Я не чувствовал на себе божьей благодати. Не чувствовал силы. Старая церквушка опустела, из нее ушел свет. А потом люди окончательно сошли с ума. Они обвинили Бога и меня в смертях, стали рушить древние иконы, они сожгли церквушку. Я сбежал. Я даже не знал, что люди могут быть такими безумными. Почему Бог допустил это безумие?
Колдунья улыбнулась:
–Твоя беда в том, что ты пытаешься создать Богу границы. Неужели ты думаешь, что человеческое творение, столь маленькое и бренное, способно вместить в себе Бога?
Юноша с недоумением взглянул на женщину. В его глазах появилась злость, но он тут же опомнился.
– Храм – символ веры,– продолжала колдунья,– но храм – не есть сам Бог. Настоящий храм есть творение рук Бога, и человек не в состоянии построить лучше. Природа – его храм, природа полна любви и гармонии. Ты думаешь, что твой храм очень важен, но он – ничто по сравнению с вечностью. Неужели ты полагаешь, что Богу так нужна была твоя церквушка и что, раз ее сожгли, Бог отвернулся от тебя?
Монах молчал.
– Я не понимаю его деяний.
– Потому что ты считаешь: на землю пришла тьма. Оглянись: здесь настали темные времена? Каждое дерево здесь пахнет вечностью, звезды пахнут вечностью. Свет сменяется тьмою, тьма сменяется светом, и лес это знает, ему нет дела до выдуманной боли людей. У каждого человека свой выбор, оставаться в невежестве или нет. Но между твоей верой и Богом не стоит ничто, только твоя слабость.
Колдунья поднялась, размяла ноги, а потом достала из сумки одеяло и дала юноше.
– Почему ты живешь здесь?
Колдунья ему отвечала, но монах устало хлопал глазами и совсем ее не слышал. Ему было легко и хорошо. Он спал.
… Когда солнце еще не появилось за горизонтом, но восток стал чуть светлее, колдунья разбудила юношу и дала ему свой чай.
– Я хочу тебе кое-что показать. Это важно видеть тогда, когда солнце только-только поднимается и мир заливается светом.
Монах шел за женщиной. Трава была мокрой от росы, пахло травами и прохладой. В душу проникала гармония леса, но душа всё равно чего-то искала, желала…
Шаг за шагом люди уходили вглубь леса, в непроходимые чащи. Вскоре они вышли на крошечную поляну, и удивленному взору юноши предстала маленькая заброшенная церквушка.
– Откуда он здесь? – прошептал монах восхищенно.
– Мне неведомо. Ему не одна сотня лет. Он очень старый, но, как видишь, стены до сих пор полны крепости. Даже позолота сохранилась.
Солнце вставало, лучи проникали в мир, и купола, и крест заливались светом. Было что-то неописуемо возвышенное в том, чтобы наблюдать пробуждение храма в солнечных лучах в этой непроходимой чаще.
– Этому храму не страшны беды людей, мальчик, – говорила колдунья, и голос ее был полон силы. – Его строили не для людей, но для Бога. Пусть этот храм будет символом твоей веры. И пусть этот рассвет станет для тебя началом светлого времени.
– Я буду жить здесь. Я буду и дальше служить ему, не ища одобрения людей. Я буду жить среди леса в этом храме.
Монах молчал и улыбался. Он нашел то, что искал.

1.
Скитаться я устал по свету
И много в жизни повидал.
Я обошел всю землю эту,
Но пониманья не встречал.
Меня боятся все, кто видел,
Страшится род меня людской.
Я вас ни разу не обидел,
Кто ж побеседует со мной?!
Кому могу открыть я душу,
Облегчить свой ужасный рок?
Я вашей жизни не разрушу,
Мне нужно лишь внимания чуток!
Никто?! Ну что ж, я понимаю.
Конечно, все боитесь вы меня…
Свой бич и наказание я знаю:
Предрешено бродить, оковами молчания звеня.

2.
Скитания по миру из веков в века
Мой охладили юный жаркий пыл.
Утихла ненависть моя пока,
Устал я ненавидеть, все, остыл.
Но, тем не менее, мой тяжкий рок
Не оставляет мне надежд уже.
Когда-то мне предсказывал пророк
Судьбу о жизни вечной на земле.
Седой старик, как видите, был прав,
А я его послал, куда он шел.
И он ушел, мое спокойствие забрав,
Я не послушал его мудрых слов.
Теперь в унынье тяжком и мольбе
Остаток вечной жизни проживу.
Я не прошу уж исцеления себе,
Хочу я только смерти. Не умру…

3.
С такими мыслями демон Дамас
Прошел с душою вечной по тропе
И вышел он в суровый этот час
К деревьям столь же вечным в синеве.
Их тень была прекрасна и легка,
Она явилась стражником жаре.
Дамас присел там отдохнуть пока,
Ничто не радовало глаз уже:
Ни тень ветвей, ни ручейка прохлада,
Ни дивный свет… Откуда этот свет?
Струится из травы, как буд-то так и надо,
Утих, как буд-то ничего и нет!
- Но что же это было за виденье?
Я развожу те травы — там кристалл,
Он сделан в форме бабочки. Затменье!
Опять, как прежде, засверкал!
Но что за шорох слышал я в траве?
Он был по звуку легче ветерка.
Как будто ключик повернулся в голове,
Не даст покоя шорох мне пока…
Кто мог так нежно, не примяв травы
И не спугнув прозрачный рой стрекоз,
Пройти в заката час. Я не пойму.
Я сам себе загадку преподнес!
Ну ладно, снова мне пора
В безмолвное скитанье под луной.
Настала ночи звездная пора,
Мне сна неведом сладостный покой…
И буду я идти вновь до утра,
Смотря до слез в глазах на горизонт,
Пока не вспыхнет новая заря
И не закроет ночь свой черный зонт.

4.
- Вот утро раннее, уж 1000 лет в пути,
Иду, не зная крова, ни других работ.
Где б по дороге друга мне найти?
Хоть с ним прибавилось бы мне забот.
Вот рядом человеку бы идти,
Иль демону, такому же как я.
Ну, мой кристалл, мне укажи пути,
Где я найду кого нибудь в друзья.
Что думать? Ведь несбыточны мечты.
Я обречен. И боли не тая,
Не принимаю я природы красоты,
Я некрасив, обезображен я!

5.
-Не надо мыслей, город уж в дали,
Вершины крыш увидели меня.
Мечети купол — за меня моли…
А город тот зовет к себе маня.
Родные улицы, как не узнать тебя?
Ты город мой! Дамаск тебя зовут.
Когда-то был моим — тобою правил я.
Всей Сирией я правил тут!
Как хорошо мечтать о том, что быть могло…
Тебя я всей душой, как прежде, полюблю.
Но суждено страдать, такое ремесло,
Не уж-то я к тебе вернулся? Дежа вю?

6.
Тем временем на площадь подошел
Герой наш славный и усталый.
По площади мальчишка с клеткой шел
В ней ворон был с рубином алым.
Рубин был вправлен в ремешок,
Что шею окаймлял воронью.
Наверно знатному хозяину в садок
Несли подарок. Ворон был спокоен.
Дамас спросил мальчишку: «мальчуган,
Куда несешь ты клетку эту?»
Мальчишка испугался и упал,
Он обронил и ношу и монеты.
Пока он собирал монеты в кулачек,
А клетка на земле с тем вороном лежала,
На площади раздался вдруг щелчек!
Открылась клетка, птица та сбежала.
И ворон черный закружил в тиши,
Он улетел, наверно, в дальни страны.
-Эй ворон! С собою не возьмешь ли ты души,
Которая скитается по воле, небом данной?…

Как только демон наш продолжил длинный путь,
Заметил он тень за спиной своею
И снова сел на камень отдохнуть.
То черный ворон в вышине был ею.
Он покружил и рядышком присел,
В глаза заглядывая умными глазами.
Он оглянулся, зернышек поел…
И для Дамаса был он самыми заветными мечтами.

7.
Мечта о друге буд-то бы сбылАсь,
Хоть, может быть, не так о том мечталось,
Но искорка надежды вдруг зажглась
И ворон скрасит жизнь, хотябы малость!
В груди его заветный огонек
Изгнал остатки горечи и страха.
И, как-то утром, вдруг Дамас изрек,
Что он доволен жизнью сей монаха.
Отшельника, изгнанника, ну что ж,
Бывает в жизни кара и похуже.
Ведь мой тернистый путь на праведный похож.
Что? НЕНАВИДЕТЬ? Эта доля лучше?

А ворон, друг его, на дереве сидел,
Сидел, помалкивал и слушал.
Он не не демона, на ангела глядел,
Рубином освещая под одеждой душу.

8.
Прошло с тех пор немало долгих дней
И разбирал Дамас суму свою худую,
Достал он книгу мудрую. Под ней
Лежал кристалл. Напомнил он историю былую.
Герой наш сносно помнил этот путь
По выцвевшей траве к деревьям вечным,
Где предавался он мечтаниям уснуть.
Нарушил думу шорох легкий и беспечный…
Давно хотел Дамас загадку разгадать,
Чей то кристалл и кто прошел так невесомо?
Но почему сейчас так радостно опять,
То душу разъедает вдруг аскома?
Не мог Дамас, и демон и святой
Идти вперед — стоять на месте лучше!
Там, впереди, казался мир пустой,
Там непогода вилась, плыли тучи.
Его впервые понесла река
Назад, туда, где звезды ярче,
Легко идти и тают облака,
Туда, где сердце биться стало жарче!

9.
Направился Дамас к седым лесам,
Через просторы степей жгучих.
Зачем он шел, неведал он и сам,
Не раз задумываясь среди трав пахучих.
И, наконец, святой в преддверье леса входит
И тень деревьев шепчет вновь: «постой,
Присядь в тиши, уж солнца шар заходит!»
-И все в лесу том чудно и волшебно,
Таких деревьев сроду не встречал.
Что ни листок, то серебро, чудесно!
Но что-то на сегодня я устал…
Закат позолотил серебряные чаши
Цветов звенящих и угас.
- Ну что, мой Ворон, как тебе две доли наши?
Ничто теперь не потревожит нас.
Накрыла ночь прозрачным покрывалом
Волшебный лес. Преобразился он.
Дамас постиг, чего не доставало,
К нему спустился сладкий, светлый сон…
Опутал сон его дремотой снежной,
От снега взял прохладу и покой.
Обнял его сна ангел нежный,
До глаз дотронулся спокойною рукой.
Ночь убаюкала тончайшим ароматом
И увела героя к небу за собой.
По млечному пути ярчайшим звездопадом
Ушел Дамас в сиянье сна счастливою тропой!

10.
Сейчас я вам о нем рассказывать не буду,
Боюсь я потревожить сна виденья.
Перенесемся мы к другому чуду,
Которое сейчас вновь легче тени.
Лилея… Человек и эльф
Смешались в крови её лунной,
Она была прекрасней всех,
Живущих на земле безумной.
Теперь она в корзину собирала
Крупицы, бисером блестящие, росы
И про себя тихонько напевала
Мелодию ручья в ночные те часы.
И вместе с ней природа воспевала
Изящность её черт и стройность стана.
Прекрасны в существе том были и глаза,
Темнее моря в бурю, но добры.
Не знали горя и не жгла слеза
Глаза те — зеркало зари.
Огромные раскосые глаза
И тонкость рук, и золото волос,
И жемчуг кожи — вот её краса!
Души кристальность Бог ей преподнес.
Лилея, непорочна и чиста,
Жила одна в волшебном том лесу,
Но жизнь её здесь не была пуста.
Пока она плела над озером косу,
Её сиянье рыбок развлекало,
А соберется собирать росу,
Её пантера охранять бежала
На полосу сияния кристалла,
Что у Лилеи на груди светился.
Этот кристалл ей подарила мама,
Чтоб от неё свет счастья не укрылся.
Ох, до чего ж она была упряма!

11.
Теперь кристалла нет, как потерялся он?
Весь лес Лилея обыскала!
При приближении её светиться он силен.
Не светится нигде. А то бы подобрала…
Вот и сегодня вышла поискать.
В ночной тиши сиянье видно ярче,
А за одно, в корзиночку собрать
Росы, нектар вечерний слаще…

- Сегодня не нашла я снова ничего,
Нехорошо терять подарочки на счастье.
Не уж то не найду кристалла своего?
Вернет его мне ангел, в чьей он власти.
Теперь домой пора, луна уж высоко
И я за день давнЕнко утомилась.
От дома я, поди, ушла недалеко…
Лилеиному взору вновь поляночка открылась.
Посередине дуб с короною ветвей,
Между собой они сцепились плотно.
И свежий ветер даже, как ни вей,
И дождь, как ни стучи охотно,
Пробраться не могли в густую ту листву.
Там и нашла Лилея дом себе.
И радовался дуб, с Лилеею родству
И стал он другом ей, в Лилеиной судьбе…
Пока Лилея сладким сном спала,
Пантерины глаза следили за покоем,
Но вот пантера ухом черным повела,
Прислушалась она… То шорох за спиною!
И голос, незнакомый ей, вдали…
Какой чудак забрался в эти дали,
Где раньше только Лилии цвели,
Они чужих ни разу не видали…

12.
А то Дамас проснулся и решил
Среди деревьев стройных прогуляться.
Над ним кругами черный ворон плыл,
С Дамасом друг на миг не мог расстаться.
Дамасу нравилась святая тишина,
Стоявшая над озером спокойным
И растворившаяся в озере луна,
Расплавленная в мире водном.
Стоял и любовался так Дамас,
Но вдруг почувствовал взгляд за спиной своею,
Тогда увидел отблеск желтых глаз,
Подумал он : «Вдруг подойти сумею?»
Шагул на встречу он своей судбе,
Давно не проверял свою бессмертность!
Но ворон видел, знал, что быть беде
И проявил тогда свою он верность.
Он послан был Дамасу в дар
И зделал он Дамаса снова смертным,
Предотвратил пантерин он удар,
Прогнал её он взглядом первым.
- Конечно, даже зверь лесной,
Красивый, сильный и могучий,
С глазами полными луной
И с блеском шерсти черно-жгучим
Боится демона Земли
И отступает в тень ночную,
И побоится он зари,
Вдруг на заре его найду я!
Стал горевать опять Дамас
И сам себя возненавидел
И побежал он прочь сейчас
Вперед, дороги он не видел…

13.
- Да, демон я, бегите все!
Бегите от меня и бойтесь!
Измучилась душа совсем,
Но вы отныне успокойтесь.
Не покажусь я больше никому,
Не испугаю никого собою…
Себя я обрекаю на тюрьму,
Мечты я на замок закрою!
Я недостоин жить с людьми
И с ними рядом я не буду.
О Ворон мой, меня пойми!
Ведь только ты со мною всюду.
Но нет! Лети ты, улетай,
Тебя я недостоин тоже.
И душу ты свою спасай!
Я оскверняю все похоже…
Вокруг меня томится мрак
И въется боли паутина
И в души я вселяю страх,
Затягивает глаз пучина.
Да! Демон я! — Бегите Вы,
Бегите от меня и бойтесь!
Измучилась душа. Увы.
Но все отныне успокойтесь…

Присел Дамас в ночной тиши
И взор его терялся в пустоте
И тело было бременем души.
Смягчили слезы муки те…
По телу пробегала спазма дрожь
И выливались все эмоции в пространство,
Выкрикивал слова он — просто ложь
И проклинал души мещанство.
Он долго ненавидел черствый мир
И свой порок — небес решенье,
Устал, упал, уснул эмир,
К нему пришло опустошенье.
Опутали его виденья,
Унес с собой туман забвенья,
Но не принёс ему прозренья,
Осадок есть к себе презренья…

14.
Лилея вновь проснулась утром
И счастье снова в мир пролИла
И понеслась на крыльях буд-то,
И новый день в себе открыла.
ТравЫ коснулась белой ножкой,
Прохладу утра ощутила.
Пантера, нежная, как кошка
К воде её сопроводила.
- Льется, льется ручеёк,
Щедро поит лилии
И бежит он в свой мирок
К берегам идилии.
И впадает ручеёк
В ширь простора озера,
Литься дальше он бы мог,
Но ему дамой пора.
Что за утро, что за краски,
Шелест листьев ивы стройной,
Синий, желтый, белый, красный!
Не сравнить с пустыней знойной.
Прикоснусь к воде ладонью
И умоюсь свежей влагой.
Свет и счастье всесторонни,
В мир вольются новой сагой.

15.
Дамас очнулся в мягкой темноте,
Среди корней, мерцавших серебром
И оказался в полной пустоте
Своей души, чей лик так незнаком.
Нет слов, нет чувств и нет страданья,
Нет ничего, что звАло в даль.
Нет ни надежд, ни состраданья
К себе. Себя совсем не жаль.
- Я не пойму, куда же я забрел
Вчера в затменьи воспаленного ума?
Я в ночь бежал, потом я шел…
Жаль, не сошел вчера с ума.
Так, надо выбираться из корней,
Искать в лесу знакомую тропу
И ждать рассвета утренних огней,
Не вспоминая в слабости судьбу…
Куда девался Ворон — друг мой?
Вчера кричал ему я улетать.
И он летит сейчас своей тропой,
Бессмысленно к себе его уж звать.
А что за свет? Сверкает горизонт!
Зари там отблеск в озере водой.
Да. Это озеро, где я стоял смешон,
Как мальчик любовался красотой,
Когда пантера от меня сбежала,
Вдруг ужаснувшисть демона душой.
Уж лучше б на меня она напала!
Я не хочу страх наводить собой…

16.
Пошел дамас на свет воды прохладной
Забыть пытаясь про кошмар ночной.
- Живу, дышу, в своем уме — и ладно,
Узнал свое я место под луной…

Повеял свежий ветер, шелестя листами,
Плаща Дамаса крылья распахнулись
И тут, как буд-то ночь с землей расстались,
В душЕ Дамаса тайны встрепенулись!
А поводом тому был блик кристалла,
Висевшего на шее светом звездным,
Там буд-то звездочка гореть устала
Счастливым светом, чистым, слезным.
Дамас припомнил вскоре точно,
Что одевал кристалл на шею,
Когда шептались травы сочно
У озера с мечтой своею…
И с каждым шагом свет кристалла
Усиливался в такт движенью,
И буд-то света ему мало,
Как моря тайное волненье.
Дамас, смотрев на свет нездешний,
Забыл, что было прошлой ночью.
Он стал мечтать, опять, как прежде,
Свет разорвал событья в клочья.
Но тут пришлось остановиться,
Путь преграждали лапы кипариса,
Но не желал Дамас с дороги сбиться
И захотел, чтоб ветви разошлися.
Он лапы отодвинул прочь рукой
И луч кристалла ринулся навстречу
Своей хозяйке. Осветил собой!
Увидев, потерял Дамас дар речи!
Немедленно кристалл тот спрятал он
И скрылся за стволом могучим дуба.
Он так увиденным был поражен
И так лицо той незнакомки было любо!
Так поразили в ней его глаза,
Живые, темные, светящиеся счастьем,
Румянец молодой на бледности лица,
Увидев только, прочь бежит ненастье!

Как невесома и легка
Была её крыло — рука,
Расстаяли бы облака,
Смотрев за нею свысока
И посетила бы тоска
Высокой песнью облака,
Из за того, что далека
Та, что коснется ручейка.
И пролилась бы слез река,
Чтобы коснуться ручейка,
С которым та была близка,
Где миг была её рука,
Так невесома и легка…

17.
Лилея слушала украдкой
Беседу птиц с просторным небом.
Язык их не был ей загадкой
И тайной для неё он не был.
Но тут, увидев свет знакомый,
Отняв ладонь от вод искристых,
Узнала свой кристалл, искомый
Среди ветвей и трав пушистых.
Ей показалось на минуту,
Что ангел ей кристалл вручает,
Но не смогло продлиться чудо,
Загадка все теперь венчает…
Откуда он тут появился
И почему ушло сиянье?
Может с листвой кристалл мой слился,
В ней, может, тайное признанье?
Наверно долго ты скрывала,
Листва, сияние кристалла!
Лилея быстро с места встала
И к кипарису потянулась,
Но было ей загадок мало,
Сомнение в ней вдруг проснулось…
Ведь видела она движенье,
Сверкнул кристалл неосторожно!
Как? Неужель за мной слеженье
Установить пытаться можно?…
Моя пантера неспокойна
Была вчера, сейчас вот тоже…
Пошла Лилея в рощу стройно.
Искать повсюду гостя может?
Бесшумным шагом очень близко
Плыла пантера осторожно,
Охотником смениласть киска,
Не испугаться её сложно.

18.
Дамас прислушался… Все тихо.
И выходить собрался бытро.
Увидел он пантеру-лихо!
А он-то думал, все уж чисто.

Заметила Лилея
Подол плаща простого,
Дамаса не жалея,
Спросила :»Кто тут?» строго.
Дамас не отозвался,
Боясь ей показаться.
Он очень волновался,
Хотел он здесь остаться.
Под землю провалиться,
Казаться невидимкой,
От красоты закрыться
И сделать сердце льдинкой!
Лилея обратилась
С вопросом своим снова,
У дуба очутилась…
Как это все ей ново!
Дамас сказал Лилее,
Что демон он ненастья
И что уйдет скорее,
Чтоб не наслать несчастье
На плоть её живую,
Не испугать собою,
На красоту святую.
-Лицо я своё скрою!….

19.
И ринулся он в дали
Сквозь ветви пробираясь,
Чтоб люди не видали,
Как от себя спасаясь
Он сердце рвал на части.
От рощи удаляясь,
Сдержать пытался страсти,
Что в сердце разливались.
Не знал, что не во власти
Слова, что собирались
И что червоной масти
Осколки разлетались!

Пантера вслед ему рванулась,
Но Ворон это всё предвидел.
Фигура в небо встрепенулась
Как только он её увидел,
Остановил её движенье
И обратил пантеру в бегство.
И завершил своё скольженье
С Дамасом снова по-соседству.

- Милый Ворон, все же снова
Ты ко мне решил вернуться?
Но теперь душа иного
Жаждет — в море окунуться.
Как же больно, как мне страшно,
Что обман со мною рядом!
Знать, что чувствую напрасно-
Не цвести любови садом!
Не вольются, как ни бейся
Мои реки в море страсти.
Хочешь-плачь, а хочешь-смейся,
Не в моей все это власти.
Не прошу благословенья
У небес — мне не поможет
Ангелов святое пенье,
Даже если оду сложит.
Не достоин я прощенья
И тебе я благодарен-
Ты не чувствуешь презренья.
Как ты милостив и славен!
А она, лесов хозяйка!
Линии её прекрасны
И стрекоз витает стайка
Здесь, у ног её. Напрасны
Все мечты о ней и счастье.
Омут глаз её спасает,
Сердце рвет моё на части,
В дрожь и в жар меня бросает!

20.
- Но откуда столько чувства,
Столько радости и горя?
Ведь должно быть в сердце пусто…
Разув с сердцем в вечном споре!
Но ведь демоны не любят
И не спать им на просторе…
Они страхом храбрых губят,
Их не восхищает море!
Как же мне проверить это?
Не могу сейчас я вспомнить
Все отличья тьмы от света.
Есть все в книге. Где?-припомнить.
Достаёт Дамас изданье
Из сумы, из древней ложи.
С прилежаньем и стараньем
Изучает том, как может.
Ясно в томе говорится
Про зверей и дальни страны,
Про моря и свет зарницы,
Корабли и океаны…
Вот и сумерки спустились,
Тяжело Дамасу стало.
Солнца свет с землей простились.
Темень, видеть стал он мало.
Не нашел Дамас ответа
На вопрос, что душу гложит.
Жаль сейчас, что света нету
И читать опять не сможет.

Думы думал час за часом
Наш герой, и ночь промчалась.
Эхо уносило басом
Звуки мыслей, возвращалось.
И к утру усталый странник
Засыпает сном могучим.
Лег дамас на стеблей стланник,
Даже в снах идеей мучим…

21.
Ну а Ворон убедился,
Что Дамаса дрёма держит,
За деревья мигом скрылся,
В те места, где солнце брежжет
И лучи, как стрелы воду
Бесконечностью пронзают,
Пролетают сразу, сходу
И в пучине исчезают…
Тут Лилея тихим шагом
Снова к озеру выходит
И рукой, как чудным магом
Буквы на воде выводит.
Странник, пишет,
Странник, странный……
- Демон, говорит, ненастья.
И не чувствую обмана,
Но не вижу я несчастья.
Он как буд-то чем-то болен,
Не физической болезнью.
Над собою он неволен
И над ним печали песня.
Но не знаю я причины…
Он не демон — это точно!
Демоны, как мать учила,
Нас зовут к себе нарошно.
Привлекает эльфов сила
И забрать её возможность.
Мать меня благословила
И привила осторожность.

Ворон воду облетает
И к Лилее он садится,
В нежной дымке Ворон тает-
Духом можно обратиться!
Удивление витает
Поднимает вверх ресницы,
С губ слова небес слетают.
Ангел неба — образ птицы…
Ангел неба взял за руку
И пошел с Лилеей вместе,
Разогнав собою скуку,
Не сказав ни слова лести.
В уголок, где на пологе
Спал Дамас сном неспокойным,
Где оставил на пороге
Стражников, деревьев стройных…

22.
Подошла Лилея ближе
К молодому человеку.
- Свой кристалл на шее вижу,
Он светил нам четверть века!
Засветился, встрепенулся
Тот кристалл, её потеря
И Дамас тот час проснулся
В явь действительно не веря…
Вот Лилея потянулась
Прядь волос убрать рукою
Лба Дамаса чуть коснулась
Вмиг лишив его покоя.
- Как чудесен и прекрасен
Сон волшебных сказок леса,
В снах рассветных не опасен
Взор мой — ужаса завеса.
Как я счастлив, что ты рядом,
Пусть во сне, пусть ненадолго.
Ты, как буд-то тоже рада?
- Я с тобой останусь столько,
Сколько сам ты пожелаешь…
- Говори, как сладко слушать!
Ты во снах меня спасаешь,
Словно персик сладкий кушать. )
Ах, ответь мне, о виденье,
Ты хозяйка здешних мест?
Я не выдержу паденья!
Вдруг проснусь я — тебя нет?…
- Я Лилея, лес мой чуден,
Здесь мои владенья только,
Здесь с тобою жть мы будем.
Небо даст нам счастья дольку.
- О Лилея, песня льется
Иль твои уста волшебны?
Через край души прольется
И тебе воздаст молебны…
Слишком хорошо мне спится,
Сон мой так реалистичен…
- Ты не спишь, мы не простимся,
Разум наш не так пластичен.

23.
Быть не может! Я проснулся?
Почему тогда ты рядом?
Демоном я обернурся,
Я пугаю тебя взглядом?
- Ты не демон, я то знаю,
Мать меня тому учила.
Ты красив, умен, я таю…
- Ты меня приворожила.
Я люблю тебя, виденье!
Ты на эльфа так похожа,
Здесь ты, или в сновиденьи,
Как прекрасна ты, о Боже!
Голос твой, твои ресницы,
Твои речи так спокойны,
Так легка ты, чаровница,
Видом остановишь войны!
Лик твой светел, свет глаз ясен.
Цвет у них темнее моря…
Как же образ твой прекрасен!
Нет ни тени зла и горя.
- Ну а ты? Ты мой романтик,
Зажигаешь в небе звезды!
Свяжешь ты слова на бантик,
Вызываешь счастья слезы…
Мне никто-никто на свете
Не пропел такие оды.
Это с ними лик мой светел,
Мы-творение природы.
Но скажи, скажи мне, милый,
Как скитался ты по свету,
Как ты выжил? Своей силой?
Не убил в себе поэта…
- Меня зовут демон Дамас…
Теперь не демон я и не святой.
Давай перенесемся мы сейчас
К Дамаску… Расскажу, постой:

«Скитаться я устал по свету
И много в жизни повидал,
Я обошел всю землю эту,
Но пониманья не встречал…»

10.07.04г.- 6.05.05г.