Литературный сайт — стихи, проза, творчество

Ты молодой еще слишком. Ты увлекаешься «постельными» девками, доступными, как хозяйственное мыло, дешевыми, как чупа-чупс, пропахшими запахом, который знаешь ли, свойствен разве что креветкам при варке. Воняют так, что хоть нос закрывай, а все равно знаешь, что потом пойдешь и попробуешь их на вкус.

И, представь, забавно сидеть напротив тебя и смотреть, как ты жиру бесишься, развалившись на кресле и хвастаешься своим успехом у «женщин».

Тебе не впервой замечать мой заинтересованный взгляд исподлобья, однако же соизволь, с прохладцей, удивленный изгиб пепельных бровей, слегка разомкнутые губы, расплывающиеся в легкой усмешке, я вся поглощена твоим рассказом, каждое слово отражается в моем мозгу и резко отдает импульсом к самому сердцу…

Начинается…тук…тук…тук,тук,тук….туктуктуктуктук…

Зная наперед как начнется твоя следующая фраза, думаю про себя:

Да, мальчик мой, ты поймешь когда-нибудь, обязательно поймешь.

Ты зеленый еще пока, утоляй свой «голод», трать себя, мотай, раздаривай, продавай наконец. Пусть зашкаливает огромными децибелами кровь в венах, пусть мозг плавится от алкоголя, легкие чернеют от smoking, по-другому ведь не взрослеют сейчас, мой хороший, не взрослеют.

Что-то в тебе есть, вроде души, возьмет она верх еще, только не спеши. Говорю тебе не спеши.

А пока ты не спешишь, я вот так посижу, но что-то, знаешь ли, едкое и противное сжирает мое сердце, кровью опрыскивает застывшие вены, но одно хорошо – разогревает. Нет! Горит все внутри!

Голодная ревность подступает к горлу, разрастается и не может вырваться наружу, застревает где-то между дыхательными путями, и чувствуется этот жаркий ком в горле. И нельзя ничего сказать. И сделать ничего нельзя. А выражение лица не меняется… сижу с таким же холодным взглядом, в котором отражается твое ледяное сердце и только думаю: ничего, ничего, хороший мой. Это все ничего.

И тут вдруг выкидывает из этого ознобного состояния, как будто бы кто-то изрыгнул меня из пылающей пасти и вдруг ощущаю зловещую прохладу реальности. Вместе с ощущениями медленно возвращается звук, пока еще не точно, будто то бы из другой комнаты слышатся отголоски твоего мягкого мальчишеского тона. На параллельной звуковой волне врывается твое ритмичное постукивание носком ботинка по полу. Когда зрение вместо фокусирования на одной отдельной детали возвращается, и можешь спокойно управлять взглядом, замечаю нервно трясущуюся кисть с сигаретой. И вообще что-то в тебе, мальчик мой, за эти доли минуты поменялось.

В глаза вселилась фригидная неуверенность, черты лица приняли встревоженное выражение, губы разомкнулись в предвкушении диалога.

И тут как штормовая буря в солнечный день гремит вопрос:

Ааань…ну где же… ТА ЕДИНСТВЕННАЯ?

Я лишь посмотрю с ухмылкой в твои грустные и мокрые глаза, проступающие скупой еле заметной слезкой.

Ах, я думала слепцы не умеют плакать.