Литературный сайт — стихи, проза, творчество

В Зерноград мы поехали, потому что там должны были базироваться «Стрижи» и «Русские Витязи» – две пилотажные группы Российских Военно-Воздушных Сил. Там же должны были проходить их тренировки перед выступлением в Ростове.

22 мая, когда солнце было в зените, двигаясь по раскаленному асфальту сквозь горячий воздух, насыщенный летающими насекомыми, разгоняясь порой до 180 км/час, при этом машина приобретала природный окрас (кто гонял летом в Ростовской области, знает, что потом обязательно придется отмывать машину от мошкары), мы не заметили табличку «Зерноград» и помчались дальше. Пришлось возвращаться. Поравнявшись с главным входом Зерноградского комбината, мы поняли, что почти достигли цели, оставив сто пятьдесят километров позади и два часа в прошлом.

Нужно было найти болтуна, который бы поведал нам секрет месторасположения военного аэродрома, а также все пaроли и явки для успешного проникновения на его территорию. Так как женская часть населения оказалась не особо осведомлена, мои усилия не принесли результатов. Тогда на поиски «языка» отправилась Карина. Пять минут, и Мата Харри, перевоплотившаяся в учительницу истории, усаживала на заднее сидение машины выпускника средней школы. Оказалось, что выпускник жил в военном городке, из которого и открывался замечательный вид на ВПП. С его помощью мы быстро нашли проходную и так же быстро миновали ее.

Очень порадовала обстановка. Не могу похвастаться тем, что повидал много военных городков, должен признаться – это был мой первый. Сильно удивили меня красота, чистота и современность этого места. На многочисленных клумбах красовались самые разные растения. Хорошие спортивные площадки около школы. Сама школа представляла собой не только серьезное архитектурное сооружение с толстыми стенами, прохладными широкими коридорами, большим спортивным залом и бассейном, еще она была замечательным наблюдательным пунктом. Хотя, был один минус — мужской туалет на втором этаже не работал. Где-то был еще один, но я его не нашел, так что пришлось собрать всю волю в кулак, ну или куда там ее собирают, и ждать.

Нас, стоящих под палящим солнцем, обдували довольно ощутимые потоки воздуха, что делало наше пребывание там не столь мучительным.

Прошло около двух часов. Помню, как-то раз, я с моей невестой поехал рано утром в центр Хельсинки, еще до открытия метро, чтобы занять очередь за билетами на новогодний концерт Вилле Вало. Ждали долго. Билетов нам не хватило, но мы довольно приятно провели эти три часа… конечно, же у пилотов фанатов было меньше, но ждать пришлось почти столько же.

Рядом с нами нарисовался еще один ценитель искусства летать, как выяснилось потом – бывший летчик. И вот когда мои силы были на исходе, он сказал:

- Вон шлейф, видите?

Шлейф – след от самолета. Один самолет – один шлейф, пять самолетов – все равно один шлейф (близко летят).

Шлейфа мы не увидели, точнее, увидели, но не сразу. Потом на фоне белой полосы начали проглядываться черные точки — Миг-29.

Щурясь, мы смотрели вдаль. Несколько маленьких точек, казалось, медленно приближались к нам. Мы немного отвлеклись — и вдруг самолеты сразу стали большими и близкими, пролетели над аэродромом, напротив нас. Что-то детское, какое-то непреодолимое желание приблизиться к такому интересному и незнакомому заставило меня побежать, пересечь газон, дорогу и пару десятков метров высокой сухой травы. Наверное, с таким же восторгом в детстве я бегал за воздушным змеем, который непонятно почему вдруг взмывал вверх навстречу воздушному потоку. Хотя, в детстве змея у меня не было, но если бы был, я бы точно за ним побежал.

В это время истребители, представлявшие собой пилотажную группу Стрижи, развернулись и пронеслись уже с другой стороны, еще ближе. От удивления у меня открылся рот. Карина окликнула меня, я подбежал к машине, сел в нее, мы проехали сотню метров и остановились непосредственно около входа на территорию аэродрома. Отсюда мы наблюдали за тем, как Стрижи садились.

Когда они сели, я оглянулся и понял, что рядом с нами стоит еще несколько машин. В них сидели люди, которые, как и мы, были одними из немногих, кто знал о сегодняшнем прибытии истребителей.

Мы ждали вторую группу. Один из мужиков (лет 60-ти — наверное, бывший летчик) показал мне, откуда должны прилететь Витязи.

- Они будут через полчаса.

- Откуда Вы знаете?

- Из Ростова сообщили.

- Кто?

- Те, кто координирует их полет, — гордо ответил он.

Что ж, уверенность, с которой он это говорил, не оставила во мне ни капли сомнения в том, что он знает, что говорит. Естественно, после нескольких часов ожидания, 30 минут пролетели незаметно. На этот раз не было маленьких точек, Витязи возникли из ниоткуда. Клин из пяти самолетов пролетел над нами. Гордо, приковывая внимание, стремительно пронесся, оглушая своим величием.

- Эти минут пятнадцать покружат…

- Почему?

- У них топлива больше, надо полетать, чтобы снизить массу до разрешенной для посадки.

И они начали красоваться, благодаря нас за ожидание. Так, что теперь рот открывался не только у меня, но и у тех самых – бывших летчиков. Я уже не фотографировал, боялся что-нибудь пропустить. Трое вояк в отставке так же смотрели не отрываясь:

- Смотри как идут! Да между ними метра три! как ровно!…. Не, мужики, я бы так не смог.

Пребывая в полном восторге, мы проводили их взглядом на ВПП. Сели в машину и поехали обратно. Домой. Надо было переварить то, что мы видели. Будучи полностью уверенным в своем наземном пилоте, после въезда в Ростов я разложил сидение и закрыл глаза. Передо мной проносились воспоминания дня, почти ушедшего в прошлое. Их хватило до самого дома. Завтра на работу, а 25-го есть возможность увидеть их снова.

На этот раз долго уговаривать меня не пришлось. В девять часов утра мы выехали из дома.

Снова от плавящей все вокруг жары нас спасает кондиционер в машине. Как и в первый раз, много времени потеряли, проезжая по Ростову. Зато теперь мы уже знали, что на подъезде к Зернограду ремонтники выгрызли кусок асфальта, а недалеко от этого места стояла оборудованная по последней ментовской моде «Газель» — радар, камера, ноутбук. На въезде в военный городок мы пообщались с вахтенными, которые ненавязчиво спросили сигарет, мы пообещали прикупить на обратном пути. Оставив машину во дворах, мы пошли к главному пропускному пункту. Пешком через него пускали всех, так же пропускали автобусы типа «ПАЗ» (в них могли залезть все желающие, если, конечно, место было) и автомобили типа «001, 002, 003 и т.д.», вереница людей тянулась в даль, где было главное смотровое место.

Поняв, что идти далеко, мы решили искать пути проникновения в набитый людьми транспорт. Так мы заскочили в ПАЗ, то есть частично втиснулись. У него была открыта дверь и свободна нижняя ступенька. Карина встала на нее, я за ней, взявшись одной рукой за поручень, другой за дверь, половина каждой стопы осталась висеть в воздухе. Довольно приятная была поездка. Надо признаться, что места у нас были наиболее комфортабельными – ведь в такую погоду главное не наличие мягкого кресла, а доступ свежего воздуха. Из-за отвратительного состояния дороги – думаю, все усилия были брошены на качественное оборудование ВПП, а до подъездных путей руки не дошли, к тому же, врагу труднее пробираться будет – наш ПАЗ ехал довольно спокойно. Хотя, один раз мы даже что-то обогнали, причем справа. Совершая этот маневр, правыми колесами мы выехали на обочину. Автобус при этом так наклонился, что передо мной возникла довольно четкая картина, как, завалившись на правый бок, автобус сбрасывает на нас с Кариной, стоящих в проходе двери, около десяти довольно упитанных людей. Эх, хорошо, что этого так и не случилось. Автобус остановился, мы сошли, надо было пройти еще пару сотен метров.

Народу было очень много. Особенно в глаза бросались школьницы с бантами, фартуками и повязками «выпускник 2007». Совсем недавно маленький колокол прозвенел и для них, возвещая об окончании одного из самых долгих и трудных периодов их жизни. Они пришли в школу, когда почти не умели читать, а на переменах играли в ручеек. Тогда мальчики еще не догадывались о том, что девочек можно дергать за косички. Тогда мальчик, сидящий на последней парте, выжидал момент, когда его первая учительница отвернется к доске и он успеет прокатиться на коленях по гладкому линолеуму до двери и вернуться обратно на свое место. Пройдет время, и этот мальчик уже не будет полировать пол своими штанами, даже не будет дергать девочек за косички, ведь гораздо забавнее оттянуть лифчик и отпустить. Главное – не перестараться, чтобы не было больно, тогда она и злиться не будет, наоборот, в глубине души будет очень рада, что теперь не только она знает о его существовании под легкой летней маечкой. Много других хороших и плохих вещей узнали дети в школе. И то и другое им пригодится в жизни. А потом маленькая ручка первоклассницы, сидящей на плече выпускника, той самой, что только научилась читать, будет крепко сжимать колокол, звон которого навсегда отделит детство от юности. Ну, а пока не наступил тот самый рассвет, который говорит, что закончился выпускной вечер, плавно перетекший в ночь, что начался новый день совершенно другой жизни, все они пришли посмотреть на поэзию мастерства, послушать красоту мощи.

Стоит отметить, что военные порой очень забавные люди. Приятно посмотреть на них в минуты, когда им все похер. То есть у них наступает момент, когда им действительно все нипочем.

- С дороги, с дороги! С дороги бл…! — кричал военный в неопознанном звании, бегущий сквозь толпу, прокладывая дорогу водовозу. Бежал он бодро, уверенно, кричал громко, очень громко. Однако мерин с номерами из серии «001» оказался не столь поворотливым, как окружающие его плотным кольцом пешеходы. Военный остановился, но ни внушительная ширина и длина авто со столь оригинальным номерным знаком, ни объем комка нервов, сосредоточившегося в районе важного пупка важного водителя важного автомобиля – все это никак не могло повлиять на ход событий. Все уже давно было предрешено уставом.

- Ну ты, так тебя и так. Убирай свою нехорошую машину! Слышишь, глупец?! Отгони свою машину подальше, чтобы она не мешала проехать военной технике, — примерно так бы сказал военный водителю мерседеса, если бы ему нельзя было материться.

Монолог был очень убедительным, мерин поспешно подвинулся, водовоз поехал дальше. Крики скрылись вдали. Карина тем временем уже попросила техника «РВ», имя которого прочитала на его форменной одежде, провести нас на самое центровое место, где собираются главные и их семьи. Как ни странно, этим местом оказалась ВПП, то есть та ее часть, где самолеты «паркуются». Несколько коротких диалогов, и мы стали частью чьей-то военной семьи, то есть встали рядом с этой частью.

Шоу начинается. Дамы, забудьте про свои юбки, резво развивающиеся на ветру, про прическу, про телефон, про маникюр завтра в семь вечера. Мужчины, оторвитесь от дамских юбок, обратите ваш взор в небо – там вас ждут по-настоящему незабываемые впечатления!

Это была главная репетиция перед выступлением в Ростове. Самый эксклюзивный показ. Выступление начинали Стрижи, продолжили Витязи. Они продемонстрировали все классические фигуры высшего пилотажа. Многие, как и я, видели это впервые, многие уже не в первый раз, однако и у тех и у других это вызывало сильнейший восторг.

Пятерка боевых машин, выстроившись клином, пролетела над моей головой на высоте нескольких десятков метров. Небо упало на землю. Звук невероятной силы, заполняющий собой пространство, разрывает небо. Разрывает и обрушивает на землю многотонные куски трепета, ужаса и величия. Пять, как один, кружили над нами, крутили бочку, вертели петлю. В одной плоскости, как по нитке, вслед за своим вожаком. Будто сцепившись крылами, превратились в одно целое. Снова пролетели над головой – протяни руку, еще немного, может, достанешь – и пошли вверх, мертвая петля. Прикройте рот, уважаемый, иначе горло пересохнет.

И каждый пилот знает, что должен сделать сам, и каждый знает, что сделает другой. Мертвое спокойствие, четкие действия, снайперская точность. Цена ошибки неизмерима – жизни людей не имеют цены.

Так они кружили над толпой зрителей, фанатов, коллег, поражая снова и снова своим мастерством каждого, кто твердо стоял на земле, устремив взгляд в небо. А потом они собрались в пучок, снова обдали нас громом, и устремились вверх, и разлетелись в разные стороны – роспуск, очень эффектная фигура высшего пилотажа.

Выброс адреналина не прекращается – зеркальный пилотаж. Два самолета летят друг за другом, но не просто так. Один переворачивается брюхом вверх, а второй летит за ним, практически касаясь носом его хвоста. Расстояние до трагедии – одна секунда и пара метров.

А на закуску нам показали встречный пилотаж. Главная сложность в этой фигуре, как потом шутил один из пилотов, — это увидеть самолет, который летит навстречу – маленькую черную точку, относительная скорость приближения которой превышает полторы тысячи километров час. Волнение, которое испытывает зритель, глядя на это, длится несколько секунд, но сила его неописуема.

А потом почетное приземление. Первая группа уже давно на земле, выстроила свои самолеты в десяти метрах от нас. Теперь к ним присоединяются и остальные. Наступает момент, когда любопытство и интерес сталкиваются с вопросом «а можно ли?», а потом наступает момент, когда, не дожидаясь ответа, делаешь шаг навстречу тому неизвестному и завлекающему, большому, мощному и интересному. Мы пошли к самолетам.

Словно герои «звездных войн», причем всех частей сразу, герои-пилоты, вернувшиеся с важного задания, победоносно покидали свои боевые машины. И первыми их встречали главные друзья пилотов – техники.

Ого, до самолета осталась всего пара метров. Вот какая-то длинная штука, торчащая из носа истребителя, прямо над моей головой. Еще мгновение и… дотронулся до самого главного оружия обороны нашей страны. Все, кто во время полетов стоял рядом с нами – военные и их родные, шли позади нас. Герои звездных войн спускались по стремянкам. Все это было как-то замедленно, нереально, волшебно. Вот я уже кому-то из них говорю, какое сильное впечатление произвели они на меня, а он так искренне благодарит. Оказывается, не все военные, как в военкомате.

Крайним на дорожке славы стоял совершенно не крайний истребитель пилота №1 Игоря Ткаченко. Уставший и взмокший от перегрузок, как и все остальные, он охотно отвечал на вопросы корреспондентов, обнимался с друзьями и фотографировался. Поддался соблазну и сфотографировался с ним. На следующий день Карина добыла его автограф для меня. Эта фотография лежит в моей комнате, с гордостью показываю ее друзьям.

Потом голос из ниоткуда сказал, чтобы все покинули поле. Я шел неподалеку от пилотов. Рядом со мной шли профессионалы – одни из немногих, которые в нашей стране делают свое дело так, как надо. Глядя на них в воздухе, я восхищался ими, я смотрел на них на земле и гордился тем, что живу в России. Рядом шел мальчишка. Его оранжевая футболка была исписана их автографами, он хотел стать пилотом. Да, как и у звезд эстрады, у пилотов есть свои фанаты. Спустя неделю мы видели этого счастливого мальчика по центральному телевидению, еще через пару недель я осознал, что наши звездные пилоты обладают не только славой, но и болезнью, присущей их славе. Но это совсем другая история.

Между тем, я оставил Карину в компании тех самых пилотов, а сам направился в сторону КПП. Там меня ждал наш знакомый, который согласился подбросить меня домой (были дела, да и на роль фаната я не особо тяну). Сказал ему, что буду через пятнадцать минут. Дорога с лунным ландшафтом прямой полосой уходила вдаль. Однако видневшиеся дома почему-то вселяли в меня уверенность, что идти совсем не далеко.

Да, в такую жару я бы сам никого в машину не посадил. Так что мой вытянутый вверх большой палец никак не помогал. Военная грузовая машина с крытым металлическим кузовом поравнялась со мной, притормозила, преодолевая череду выбоин. Водитель отрицательно покачал головой: «не положено». Сзади на кузове крепилось колесо, справа от него лестница, ведущая к двери с окошком, за которой сидели защитники родины. Не долго думая, я прыгнул на лесенку. Машина ехала не особо быстро, так что для жизни большой опасности не было. В окошке появился радостный солдат.

- О! А ты чего тут?

- Да вот, еду.

- Сигареты есть?

- Нет.

- Точно?

- Ну да.

- А как же ты к нам без сигарет?

Ну что тут скажешь. Был бы я учителем испанского языка, по совместительству подрывником, был бы я Робертом Джорданом… когда Роберт Джордан пришел к партизанам, он знал, что в Испании необходимо соблюдать два правила — нельзя трогать чужих женщин и надо щедро раздавать сигареты. Эх, мне бы пачку того беломора, которым он угощал Пабло и Ансельмо.

- Так получилось. Я же не знал, что к вам попаду.

Он взял сигарету у друга, которого я не видел.

- Спички есть?

- Ну я же не курю.

- Так значит правда нет сигарет?

- Правда… А вы тут часто такое видите?

- Ну да, почти каждую неделю. Их тут много летают.

Тут веселая ухмылка сошла с его лица, он стал серьезным.

- Первый раз такое видел. И больше никогда такое не увижу, такое раз в жизни бывает.

Машина притормозила, я соскочил, так как подумал, что уже на месте. Выглянул из-за нее, КПП видно не было, под колесами снова была яма. Думая еще меньше, я вскочил обратно. Люди, которые шли пешком, улыбались мне вслед.

- Успел все-таки. Ну ты жук. Слушай, ну что ж ты без сигарет?

- Ну не знал я. В следующий раз обязательно захвачу.

- А давай я тебя на камеру сниму? Пацанам покажу. Хоть что-то будет.

- Ну давай.

Не знаю, как там с вооружением в нашей армии, но вот мобильные новинки нашему солдату доступны.

- Давай, говори.

- Передаю привет всем нашим солдатам. Замечательная у нас армия. Можно вот так вот ехать. Жаль только сигарет не взял. Но буду знать. Все. Больше не знаю, что говорить.

- Пойдет.

Еще несколько раз я спрыгивал с машины, но это опять была яма. Наконец, мы добрались до КПП. Я попрощался с суровыми, но добрыми солдатами. Машина меня уже ждала, а в ней удивленный водитель.

- Ты как так быстро?

- Я думал тут недалеко, повезло, на машину военную запрыгнул.

- Ты мне тогда сказал, что, мол, через пятнадцать минут прибегу. А я думаю, как он так добежит, я сюда ехал минут десять. Ладно, поехали.

Я ехал домой и думал, как хорошо, что Карина уговорила меня сюда приехать. Измотанный удовольствием, я заснул, смакуя впечатления. Большая фотография с Ткаченко, с его автографом на ней, лежит в моей комнате. Я горжусь тем, что она у меня есть. Я очень рад, что я там был.