Рыжебородый и Багрянородный
Одетый в пурпур, золотом увенчанный,
Он сам как Рим – властолюбив и вечен,
Обожествлен сенатом и народом.
Наследуя дряхлеющим богам,
Как жертвенную тушу жег Он Рим,
Юпитеру воскуривая дым,
Как равный, угощаясь фимиамом.
Сквозь изумруд огромный, близорукий,
Взирал Он с Палатинского холма,
Как в море плебса корабли патрициев,
В проклятии и мольбе воздевших руки,
Покачиваясь плавно на рабах,
Плывут согласно принятой традиции.
Так в Колизее, возлегая в ложе
Над тысячей безропотных христиан,
Он отдавал их содранную кожу
На растерзанье абиссинским львам.
А позже, в театре, затаив дыхание
Внимала многоликая толпа
Его искусству самолюбования,
Его таланту праздного шута.
Теперь бежит, отдышливый и тучный,
Коней дыханьем шумным подгоняющий,
Он в Капуи спасительные кущи,
К галере, в Сиракузы отплывающей.
Нептун состроил злобную гримасу,
Обезобразив штормом моря лик,
Чтоб Он свое ничтожество постиг,
Оставив жертву кровью на террасе.
И скорчившись, задушенный рыданьями
Скребет Он мрамор в материнском склепе.
Вчера Он был основой мироздания.
Вчера Он вызывал священный трепет.
Кто восхвалялся столь высокопарно,
Тот обвинен в неисчислимых бедах.
Сегодня по его несется следу
Бездушная толпа неблагодарная
Он равен был жестоким олимпийцам,
Кровосмесителям, отцеубийцам,
Лукавым, похотливым отравителям,
Порочным громовержцам, разрушителям.
Играя легковерьем человечьим,
Невидимые и непостижимые,
Его прельстили царствованием вечным,
И сделали навек неудержимым,
Неуязвимым и непогрешимым,
И непроизносимым в просторечии.
За что ж, Высокородные собратья,
Вы сбросили на голову избранника
Всю тяжесть материнского проклятия,
Убитой вам, безгрешным, в подражание?!
За что, клятвопреступники безбожные,
Он стал гоним, развенчан и низложен?!
Едва достигший тридцатидвухлетия,
Прервать свое ничтожное бессмертие,
Доверит он презренному рабу.
Кровавым отречением от трона,
Насытив беспощадную Судьбу
Остывшим трупом Клавдия Нерона.
Ф.Ф. (09.06 09)
Загрузка ...