Литературный сайт – стихи, проза, творчество

Рассказы о животных

Нет, это не опечатка: ту кошку действительно нарекли Мышкой. Может быть, потому, что она была небольшой, совершенно серой и очень хитрой. Не суть важно. Гораздо важнее другое: она отличалась злым и невыносимым характером. Например, нагло игнорировала любые запреты своей хозяйки, пожилой женщины лет семидесяти.
По этой причине хозяйка ежедневно сгоняла ее с подушки на своей кровати, с телевизора или вытаскивала на свет божий из платяного шкафа, где Мышка неоднократно пыталась «застолбить» себе уютное местечко на одной из полок, среди полотенец или постельного белья.

Последняя ее выходка, причем на редкость наглая: кошка устроилась спать прямо на обеденном столе, переполнила чашу терпения ее хозяйки, и та устроила ей знатную выволочку. А потом и вообще схватила за ухо и вышвырнула за порог, прямо в снег.
- Неблагодарная паршивка! – вдогонку стыдила она ее. – Сколько раз тебе было сказано, что на столе спать и вообще там быть запрещено? С телевизора каждый день сгоняю, с кровати, а с неё как с гуся вода! Ни стыда у тебя, Мышка, ни совести! Вот и мерзни во дворе до вечера, раз слов не понимаешь…
Кошка оглянулась, и хозяйке показалось, что в ее желтых глазах мелькнула злоба.
- Тьфу, на тебя! Паршивка! Зыркаешь своими злыми глазами…
Но та слушать нравоучения не пожелала и скрылась за углом сарая. Женщина в сердцах захлопнула входную дверь и вернулась в дом.

К вечеру ударил мороз, разыгралась метель, и хозяйка решила простить непутевую кошку. Но сколько она ее ни звала и ни искала, той нигде не было: как сквозь землю провалилась!
- Может, она пробралась в сарай? – вслух рассуждала женщина. – А теперь дверь завалило снегом, и она не может оттуда выбраться? Но почему тогда молчит и не отзывается? Вот же злюка… И в кого ж она такая уродилась? – недоумевала она. – Ее мать – кошка порядочная, хорошая и умная… По столам никогда не промышляла и уж тем более – на них не спала. Соседка ее всегда хвалила, потому я и взяла от нее котенка…
Пожилая женщина принесла лопату, освободила от снега дверь сарая и распахнула ее. Кошки внутри не было.
- Кис-кис-кис! – звала она. – Кис-кис-кис! Ну, отзовись же, паршивка! Где ты там прячешься?
Однако та не отзывалась.
- Да чтоб тебя! – невнятно ругалась хозяйка, освещая принесенной керосиновой лампой углы в том сарае и всякий домашний скарб, что там хранился. – Куда ж ты запропастилась?
Самая тщательная инспекция сарая ничего не дала: кошка Мышка таинственно и бесследно исчезла.
- А может, она в доме где прячется? И не выходит из-за вредности своего характера? – предположила хозяйка. – Вот уж злюка так злюка…

- Чтоб тебя собаки задрали! – ругалась хозяйка, обшаривая многочисленные закутки в своем доме, где было много старомодной мебели и, соответственно, много укромных местечек. До глубокой ночи в доме продолжались поиски, но результат был тем же самым: кошка бесследно исчезла.
- Вот где она спряталась? – спрашивала себя женщина.
Она прислушалась к ветру и с тревогой добавила:
- Ну не во дворе же отсиживается в такую погоду? Оно и сибирским котам в такую метель не сладко, а у Мышки шерсть короткая. Ничего не понимаю… Где же она прячется?
Кутаясь в старое пальто и вытертый пуховый платок, хозяйка выходила во двор, звала не в меру своенравную кошку и подолгу прислушивалась: не отзовется ли она? Но кроме ветра, швырявшего в лицо колючий снег, слышно ничего не было. Замерзнув, она каждый раз возвращалась в дом и подолгу отогревала озябшие пальцы над плитой, в которой гудело пламя.

На следующий день пожилая женщина облазила все углы в своем дворе, в сарае, в погребе и других постройках, в чулане, в кухне и в жилых комнатах. Однако кошку так и не нашла.
- М-да, – расстроено бормотала она, сидя за столом и горестно подперев свою седую голову натруженной рукой с набухшими венами. – Вот уж паршивка так паршивка! Похоже, и в самом деле сгинула…
Она перевела взгляд в сторону печки: стоящие на полу кошачье блюдце с молоком и миска с вареными куриными лапками, оставались нетронутыми.

Так прошел еще один день. Кошка не появлялась. Расстроенная хозяйка обошла всех соседей, расспрашивая о пропавшей кошке: может, кто-то что-то видел или слышал. Но последние два дня ее кошка никому на глаза не попадалась.

Поздним вечером, когда хозяйка уже готовилась ко сну, она вдруг услышала из кухни странные звуки: как будто кто-то лакал воду.
- Что за напасть? – удивлялась женщина. – Кто там лакает воду? Соседский кот прокрался?
Когда она включила на кухне свет, то застыла на месте от удивления: невесть откуда взявшаяся кошка Мышка жадно лакала воду! Молоко в блюдце и куриные ноги в миске оставались нетронутыми. Но, пожалуй, еще более странным было другое: кошка никак не могла утолить жажду и вылакала почти всю воду из довольно вместительной пластиковой банки из-под майонеза.
- Ты посмотри на эту паршивку! Ну это же надо!.. – искренне возмущалась хозяйка. – Два дня и три ночи пряталась где-то в доме, не ела и не пила. Чтобы заставить меня искать ее по всем закоулкам и нервничать. Это она так мне отомстила за то, что я устроила ей взбучку и выкинула во двор, на мороз… И ведь нашла где-то укромное местечко, которое мне так и не удалось обнаружить, хотя перерыла весь дом.

- Нет, ты не мышка, – женщина озадаченно качала головой, поглядывая на оголодавшую кошку, жадно пожиравшую вареные лапки, – и даже не крыса. Ты до невозможности стервозное и злопамятное животное. Даже не знаю, какую теперь дать тебе кличку: в жизни у меня не было столь зловредной и мстительной кошки… Вот где ты пряталась? А?
Кошка надменно проигнорировала вопрос, сверкнула своими желтыми глазами и направилась в спальню. Судя по всему, она снова собиралась устроиться на хозяйской подушке, хотя прекрасно знала, что это ей было строго запрещено.
- Злыдня ты! Как есть Злыдня! И лучшей клички для тебя не найти, – добавила хозяйка, провожая кошку взглядом своих выцветших глаз, так много повидавших на своем веку.

Она надолго замолчала и задумалась. Потом тяжело вздохнула: выгнать Злыдню со двора у нее не хватало духа, а так как кошка была молодая, то еще неизвестно, кто кого переживет. Но в любом случае, ей придется много лет жить с ней под одной крышей и терпеть ее наглые выходки…

Виктор Аннинский,
2010 г.

Рассказик

Вообще-то, грязнулей Моська не была и добросовестно вылизывала свою шкурку каждый день. Но в то утро всё было против нее: и погода была дождливая, и сама кошка выглядела какой-то замызганной, и ее хозяин был не в духе.
«Эту отмыть или новую завести, – с явным цинизмом размышлял ее хозяин, посматривая на Моську, которая вертелась поблизости. – Лапы грязные, грудка грязная… – Он взял кошку на руки, – живот тоже».

Идея была довольно дикая, но легко осуществимая: компактная стиральная машина «Малютка» стояла поблизости и с ровным гулом гоняла по кругу очередную закладку белья.
- Ладно, – бормотал хозяин, отжимая белье, – если Моська сейчас не уберется со двора, то придется ей на собственной шкуре испытать преимущества машинной стирки. По идее, должна отстираться с первого раза и без «Тайда»…
Моська со двора не убралась, и это решило судьбу кошки-испытательницы. Оказавшись по шею в теплой мыльной воде, Моська недоуменно таращилась на хозяина, но молчала. Ее и раньше иногда купали в мыльной воде – чтобы избавить от блох, и она довольно терпеливо сносила такую экзекуцию. Однако когда над ее головой захлопнулась крышка, она запаниковала, когда же включился активатор – она начала орать дурным голосом.
Единственным местом, за которое она могла ухватиться, была небольшая прорезь в прозрачной пластиковой крышке, и именно за эту прорезь, сделанную по размеру руки, она и вцепилась мертвой хваткой своими передними лапами. Но активатор уже раскрутил небольшой водоворот, и потому шансов удержаться «под куполом цирка» у кошки было мало. Ее закручивало винтом и отрывало от спасительной прорези в крышке. На доли секунды она исчезала в мыльной пене, но тут же выныривала и снова цеплялась за прорезь в крышке.
- Мя-у-у!.. – басила обезумевшая от страха кошка. – Мя-у-у-у-у-у!..
Негуманный эксперимент пришлось срочно прервать. Моська пулей вылетела из стиральной машины и в два прыжка оказалась на крыше дома. Но и там она не чувствовала себя в безопасности и, оставляя за собой мокрые следы, исчезла где-то за коньком.

Только к вечеру она появилась во дворе, опасливо обходя стороной то место, где стояла стиральная машинка. Поразительно, но факт: светлые места ее шкурки были ослепительной белизны, словно она шагнула со страниц какого-то рекламного буклета.
- Помогло, однако, – с усмешкой заметил хозяин и добавил: – Будешь грязнулей, снова постираю в машинке…
Поняла эти слова Моська, нет ли, но больше никто и никогда ее грязной не видел.

Был у того эксперимента и побочный эффект: кошка стала бояться одного вида стиральной машины, когда же она слышала шум ее работы, то на весь день исчезала со двора. Очевидно, она не была согласна с традиционным мнением людей о преимуществах машинной стирки, причем – категорически.

Виктор Аннинский,
2009 г.

Рассказ

Едва появившись утром на работе, Сергей спросил:
- Ты как думаешь, Наташ, сколько дней нужно вымачивать мясо в уксусе?
- А разве намечаются шашлыки? – удивилась она. – Вчера ты ничего не говорил… Ну, а вообще, – по-разному. От мяса зависит: если молодое и мелко нарезанное, то несколько часов вполне хватит. Мясо уже резаное?
- Нет еще. Пока целым куском, килограмма так на два с половиной… Но молодое – это точно. Я думаю, не старше двух лет.
- Это тебе на рынке сказали, что два года? Ты не слушай торгашей: они и старую корову за телятину выдают.
- Я его не на рынке брал. Но не старше двух лет – это довольно точно можно определить по морде…
- По чьей морде? – слегка опешила Наташа.
- По кошачьей, по чей же еще?
- Тьфу, на тебя! Я-то подумала, в самом деле шашлыки намечаются, – разочарованно протянула она. – А ты морочишь голову каким-то котом. Ты что, действительно, собрался из него шашлык сделать?
- Это не я, а он собрался. И вообще, он уже меня достал…
- Кто он? – не поняла Наташа.
- Ну, кошак тот приблудный. Позавчера он едва не влетел в мою тарелку. Я же тебе говорил, что у меня кошка живет. А сейчас как раз кошачьи свадьбы, вот он и озверел окончательно. Вломился в форточку, и я его потом полчаса из под мойки выгонял. Пришлось его даже уксусом облить…
- А уксусом-то зачем? – удивилась Наташа.
- А как его оттуда выгонишь? Потому и облил, чтоб он быстрее выметался из моей кухни.
- Ну, ты и садист, Сергей! Живого кота уксусом поливать, это же надо придумать! Теперь он, наверное, пятой дорогой обходит твой дом.
- Как бы не так! Он уже забыл, что я ему нюх начистил. Вчера снова вломился в кухню. Камикадзе какой-то… Похоже, у него сдвиг по фазе случился. Я так думаю, от большой и неразделенной любви к моей кошке Моське.
- Только не говори, что он снова под мойку спрятался!
- Как ты догадалась? Именно туда он и забился.
- Понятно… А ты снова полил его уксусом и, как ты изящно выражаешься, начистил ему нюх?
- Не совсем. Уксусом его, действительно пришлось полить, иначе его из под мойки не выгнать, но нюх я ему чистить не стал. Этот сволочной кот вылез из-под мойки и спрятался под душевой поддон. А как его оттуда выгнать? Не разбирать же сантехнику? Кстати, тебе меховой воротник не нужен? По цвету он как раз подойдет к твоему серому пальто. Правда, он не весь серый – бока у него грязноватые. Наверное, раньше были белые. Но если его хорошенько отмыть, то за кролика вполне сойдет. Сейчас же год кролика – самая мода на такие воротники…
Наташа с любопытством смотрела на Сергея: что же он на этот раз придумал?
- …Да не трогал я его! – прочитав упрек в ее глазах, сказал Сергей. – Я просто закрыл табуреткой дыру, через которую он пролез, и сверху пригрузил пудовой гирей. Чтобы он поумнел немного. Теперь ему остается или сидеть на диете – я кормить этого дармоеда не собираюсь, или рыть подкоп, как графу Монте-Кристо, чтобы выбраться на свободу. Но, думаю, на подкоп у него ума не хватит: на редкость тупой попался кот. Одна извилина в башке, и ту на Моську заклинило. Отсидит трое суток, тогда выпущу, пусть ковыляет домой…
- Почему ковыляет? – спросила Наташа, снова заподозрив Сергея в излишней жестокости.
- После трех дней «диеты» прыти у него поубавится. Может, его еще придется до калитки дотащить… Но уж в любом случае, больше он в мой дом не сунется…

На следующий день, как только Сергей появился на работе, Наташа первым делом его спросила:
- Ты уже освободил бедное животное или по-прежнему издеваешься над ним?
- Я издеваюсь?! – удивился Сергей, вешая свою куртку в шкаф. – Это он надо мной издевается.
- И как же он над тобой издевается? – с любопытством спросила Наташа.
- Очень просто: он не хочет выходить на свободу. Я же говорю, сволота, каких мало: понравилось ему там сидеть, не уходит. Как только захожу в кухню, он прячется, хотя форточка открыта…
- Так тебе и надо! – рассмеялась Наташа. – Нечего было издеваться над бедным котом.
Она вдоволь насмеялась, а потом хитро спросила: – А тот кот легко в дыру пролазит?
- Свободно…
- Тогда тебе не повезло!
- Это почему же? – озабоченно спросил Сергей, не уловив подвоха.
- А потому! Теперь, чтобы от него избавится, тебе придется откормить его как поросенка, чтобы он не смог пролезть в ту дыру и спрятаться под душевым поддоном. Так что твой приблудный кот не Монте-Кристо, а, скорее уж, Винни Пух!

Виктор АННИНСКИЙ

Монолог собаки

Небольшой рыжеватый пес по кличке Тузик лежал на старом истертом коврике и отбывал незаслуженное наказание. В прихожей было прохладно, по полу тянуло сквозняком, и он старался уловить слабые запахи, просачивающиеся в квартиру из-за входной двери.

«Повезло Чарлику, – расстроено думал Тузик, положив свою голову на передние лапы, – вон как радостно лает, хозяйку свою встречает…»
Он почувствовал слабый, но такой желанный запах копченых ребер, непроизвольно облизнулся и прикрыл глаза: «Я бы тоже радовался, если бы Хозяин ребрышек раздобыл. Но он обычно колбасу приносит… А какие кости в колбасе? Никаких. Хорошо если еще шкурки настоящие, а не целлофановые…»
Тузик насторожил уши: не его ли зовет Хозяин?
«Показалось, – вздохнул «арестант» и снова положил голову на передние лапы. – А все из-за этого проклятого Мурзика! Не могли ему какую-нибудь другую кличку дать. Сплошная путаница: он Мурзик, а я Тузик. Его зовут – а я дергаюсь. Не могу понять, зачем этого подхалима вообще держат в доме? Никакого прока с него, одни неприятности… Кто сегодня днем, когда хозяев не было, по столам на кухне шастал? Мурзик промышлял – я видел. Он и перевернул мусорное ведро. Чего он там искал, интересно? Можно подумать, голодный ходит… Разъелся на хозяйских харчах: на стуле едва помещается. …А за его художества наказали, как обычно, меня. Я вообще их породу не переношу, а этого противного Мурзика – в особенности: шкодливый не в меру. Будь моя воля, давно б с ним разобрался, и духу его тут не осталось бы! Но хозяин запрещает трогать этого притворщика: породистый он, видите, ли какой-то, си-а-мский… Я, к примеру, непородистый, из простых собак, но я люблю Хозяина, а сиамский подхалим только и умеет, что притворяться да подлизываться. Особенно – к Хозяйке. Заведет свою заезженную пластинку: «Мур-мур-мур, мур-мур-мур…» – и все об ноги трется, паразит. Тьфу! Смотреть – и то противно. А та в нем души не чает – все лучшие кусочки ему. Даже кормит его раньше, чем Хозяина… Вот, не понимаю я своего Хозяина: вроде умный мужик, а позволяет, чтобы этого прохвоста кормили раньше всех. Кто в доме самый главный? Хозяин, а не какой-то ленивый кот. Значит, Хозяин должен есть первым… Мне заходить на кухню нельзя, а Мурзику – можно. Ему вообще все можно, даже спать на кровати…»

Тузик встал со старого коврика, подошел к своей миске и нехотя полакал розовым языком воду.

Потом прислушался к звукам, доносившимся из гостиной, вернулся на свое место и вздохнул: «Теперь, вот, Хозяин не разрешает заходить в комнату, а все из-за этого подлого кота. Мурзик, поди, на кресле дрыхнет, а я не могу занять свое законное место на пушистом коврике около хозяйского дивана. Где справедливость? Я целый день квартиру охранял, глаз не смыкал – ну, может, пару раз вздремнул, да и то вполглаза. Но то – не в счет, служба такая: с утра до ночи и без выходных. Да и ночью, если что случится, с меня же и спросят: «Куда, мол, смотрел и почему службу не нес?» С Мурзика какой спрос? Он не собака, потому может дрыхнуть сутками. Чем он, кстати, обычно и занят… Теперь бы смотрел с хозяином его занудный сериал по телеку, а потом бы он меня вывел на прогулку… Что может быть лучше, чем прогулка во дворе? Побегал бы с Рексом, пометил бы все углы и узнал бы все дворовые новости. Жизнь у Рекса, конечно, не сахар: у него нет хозяина, живет под лестницей в соседнем подъезде. Зато может гулять сколько хочет и когда хочет. Мои утренние «отметки» на углах, наверное, выветрились, он теперь, поди, и не знает, жив я или нет?»

Тузик прислушался: сериал еще не закончился.

«И что мой Хозяин находит в этом дурацком сериале? Тоска смертная! Хотя бы смотрел что-нибудь путное, к примеру, «В мире животных» или ту занятную передачу, где все время еду разную готовят, блюда какие-то с мудреными названиями… Как услышу эту кличку «Санта Барбара» – чесаться начинаю, аллергия, наверное. Сколько серий я уже просмотрел за компанию с Хозяином, а до сих пор не пойму, чья это кличка? Никто, вроде, на нее не отзывается. Мутный какой-то сериал, особенно, если только слушать, а не смотреть. Байкал из соседнего подъезда как-то сказал, что мы вряд ли доживем до последней серии – такой он длинный, этот сериал. Ему можно верить: у него хозяин умный, в очках ходит…»

Из-за двери донесся негромкий лай и мысли Тузика неспешно потекли в другом направлении: «В нашем подъезде новая болонка появилась. Девочка, между прочим. Симпатичная, только корчит из себя черт знает что… Вот так всегда бывает, чем симпатичнее, тем привередливее. Без года неделя, как живет в нашем доме, а уже всех облаяла! А все только кругами ходят и хвостами машут до одурения. Да только зря всё – и близко к себе никого не подпускает! Даже красавца пуделя из соседнего дома. А у него и медаль есть. Очень породистый, значит, тот пудель, с родословной. А на меня никаких документов нету, маму свою – и ту смутно помню…
Очень даже ничего, болоночка, в моем вкусе: такая натуральная блондинка с короткими ножками и розовым бантиком на шее. Только воображает о себе много… Да разве хозяину это объяснишь? Он и на свою-то хозяйку временами волком смотрит, только что не рычит… Что ему какая-то соседская собака? А она классная болонка, все при ней. Ростом, правда, мелковата, но мне миниатюрные даже больше нравятся. Рексу, тому все равно, какого роста или масти – ни одной при случае не пропустит… Одно у этой Лолиты – и кто ей кличку такую придумал? – плохо: шампунем от нее несет, не продохнуть. Молодая совсем, не понимает, что в естественном собачьем запахе вся прелесть и заключается. Хозяйка ее, наверное, часто в ванне купает. Отсюда и тот противный запах, шампунем несет на весь двор. К ее хозяйке вообще опасно подходить: несет хуже, чем от парикмахерской. Сразу чихать начинаю…»

Тузик сел на своем коврике, обстоятельно почесал за правым ухом и озабоченно подумал: «А если Лолите настоящий парень понадобится, что тогда? Рекс, понятное дело, своего не упустит, а я здесь как последний дурак в прихожке на коврике валяюсь! Все сегодня плохо. Может день такой, а может звезды в небе не так стоят. Хотя я в эту астрологию, или как ее там? – не верю. И все мои знакомые не верят. И как это звезды могут не так стоять? Сколько ни смотрю на них – все на месте, никуда не делись. Правда, падают иногда, но меньше их, вроде, не становится… А вот Хозяин – верит. Чуть что не так – все на гороскоп валит…
За весь день одна хорошая новость: кончился, наконец, «Педигрипал». От этой сушеной дряни у меня изжога и шкура чешется. Заставить бы того умника из рекламы самого есть три раза в день эту фигню нездоровую, я бы посмотрел, как он потом через забор прыгал! Хозяйские котлеты и суп ему не нравятся… Надо же! Я бы не отказался от супа, а от котлет – тем более. Хоть сто порций! Ну, может, и не сто, а пару десятков навернул бы за милую душу… Мурзик, тот трескает свой «Вискас», нравятся этому прохвосту консервы. Да что с них взять, лизоблюдов?! Сырых мышей едят, а от вонючей валерьянки так и вообще тащатся, наркоманы конченные! Вся квартира провоняла кошачьим запахом. Подлый кот трется своей глупой мордой обо все углы, все метки свои ставит. Люди-то этих меток не чуют – у них вообще нюха нет – а меня так с души воротит от таких мерзких запахов…»

Тузик вздохнул: «Знал бы Хозяин, что породистый Мурзик говорит про него, давно бы этого лицемера из дома выгнал. Я-то слышал и не раз, о чем он с соседской кошкой на лоджии «муркает»: «Хозяйкин мужик все хочет научить меня на задних лапках ходить, и чтоб я прибегал по первому его зову. Может ему еще и тапки в зубах приносить, на манер Тузика?! Нашел дурака! Пусть, вон, своего безродного Тузика дрессирует – тот всё в рот своему хозяину смотрит. Что ни скажет – со всем согласный. Пусть этот глупый пес и ходит на задних лапках – это самое многое, на что у него ума хватит. А не научится ходить – вообще не кормить! Ну, какая с него польза? Только шерсть по всей квартире да запах мерзкий. Рядом с этим Тузиком вообще не продохнуть. И как этот дармоед сам еще не задохнулся? А меня кормят за то, что я чистый, красивый и мурлыкать звонко умею… Этот самый Тузик считает себя умным, представляешь?! Собаки вообще умными не бывают, а как увидят нашего брата, так совсем дуреют и носятся за нами сломя голову. Загонят на дерево и от лая заходятся. Наверное, от боль-шо-го ума: чего лаять, если по деревьям лазать не умеете? Можно подумать, мы им дорогу перешли… Пусть этот глупый пес себя кем хочет считает, однако я гуляю по всей квартире и сплю, где захочу, а он только в прихожке да еще в гостиной, если его хозяин в духе. Был бы умным, как я, то дружил с Хозяйкой – она кухней и холодильником заведует. А чем заведует его глупый хозяин? Только телевизором. А мне его телевизор – до лампочки. Там и смотреть-то нечего, одна реклама… И спит Тузик на полу, как собака. Но это правильно: собака должна знать свое место. Так что пусть он корчит из себя умного, а мне и в дурачках неплохо. Пока вкусно кормят, пусть хоть идиотом считают. Я это переживу: меня не интересует, кто, что про меня думает…»

Тузик горестно вздохнул и положил голову на передние лапы: «Эх, знал бы Хозяин, что говорит про него наглый Мурзик, давно бы выгнал этого лицемера из дома. Хотел бы я посмотреть, как этот ленивый кот будет ловить мышей на помойке. Сиамские-то мыши у нас не водятся, придется ему поубавить спеси и есть обычных, беспородных. Поди, быстро бы жир свой растряс… Сахарной косточки не пожалел бы за такое зрелище…»

- Тузик, идем гулять! – донеслось из гостиной.

«Ну, наконец-то», – подумал пес, схватил зубами поводок с полочки для обуви, и радостно виляя хвостом, побежал на хозяйский зов.

Виктор АННИНСКИЙ

Рассказ

В детстве он был обычным котенком. И, пожалуй, единственное, чем он отличался от других, была его масть: он был совершенно белым, без единого пятнышка. Но по мере взросления Барсик начал проявлять совершенно неожиданные черты своего характера.

Обычно, коты пасуют перед своими извечными врагами – собаками, и спасаются бегством или забираются на деревья. Барсик же всё чаще начал давать «вооруженный отпор» агрессорам, пуская в ход свои острые когти и зубы. При этом встречал своих врагов с чувством собственного достоинства и без паники, как боец, знающий себе цену.

Его необычная манера защиты определенно сбивала соседских собак с толку. Ведь всю свою жизнь они привыкли гонять котов, Барсик же не убегал и обычно встречал врагов, если так можно выразиться, лицом к лицу. И надо заметить, встречал умело и хладнокровно: выпады его когтистых лап были стремительны и точны, и пес, не ожидавший такой дерзкой контратаки, недоуменно отступал. Как правило, пес, наученный собственным опытом, больше не связывался с бесстрашным котом. Если же по излишней самонадеянности повторял свою попытку, то позорно ретировался, поджав хвост и поскуливая от новых полученных ран.
Барсик был уже крупным и почти взрослым котом, когда его отдали новому хозяину. Впрочем, у его бывшего владельца оставались сомнения: приживется ли своенравный кот на новом месте, где во дворе жила собака? Черныш был обычной дворнягой, но свою службу знал хорошо: многие соседи предъявляли претензии за разодранные штаны, если по неосторожности заходили во двор без ведома хозяина. Нападал пес и из засады, если кто-то опрометчиво клал руки поверх невысокого деревянного забора. Таких покусанных тоже было немало. Почтальонша же категорически отказывалась заходить во двор даже в присутствии хозяина…

- Ты не поверишь, – неделю спустя рассказывал новый хозяин Барсика, – но этот сукин кот выгнал Черныша из его собственной будки.
- Как выгнал?!
- Просто. Черныш сдури на него кинулся, а Барсик сходу располосовал ему морду до крови. А потом занял его конуру, и бедный пес не знал, что ему делать. Оно и на ровном месте Барсик умеет постоять за себя, а уж в таком «блиндаже» он и от двух собак отобьется. Всю ночь бедный пес мокнул под дождем и всё ждал, когда тот наглец уберется из его будки.
- А потом?
- Потом вроде бы помирились. Это не кот, а что-то с чем-то: теперь чуть не в обнимку дрыхнет в собачьей будке вместе с ее законным владельцем. Если в духе… – поправился новый хозяин кота.
- А если нет?
- Тогда Черныш спит на крыше своей будки, а Барсик – внутри. Досталось и соседскому псу: тот забежал проведать своего товарища, а налетел на ненормального кота, который в момент разодрал ему ухо и едва не оставил без глаза. Больше во двор не суется, и если ему что нужно, вызывает своего приятеля на улицу.
Он покачал головой и добавил:
- Много у меня жило котов, но такого смельчака никогда не было. Настолько вошел в раж, что начал драть соседских дворняг. Ну а в своем дворе он и вообще хозяин: делает, что хочет, и дрыхнет, где нравится. С Чернышом ест из одной миски… Раньше тот никому не позволял даже приближаться к своей миске, а теперь Барсик первым снимает пробу и выбирает кусочки получше.
- А что же Черныш?
- А ничего – ждет своей очереди… Получается, что главный в доме – Барсик. Я его, к примеру, тоже не трогаю, если он спит на моем диване.
- Неужто и на тебя нападает?
- Нет, на меня он не нападает, но требует, чтобы к нему относились с уважением. Вот так он себя поставил…

Честно говоря, в эту историю трудно было поверить, однако пришлось. Когда мне случилось приехать к своему давнему товарищу, Барсик дрыхнул на крыше той самой собачьей конуры, что явилась причиной конфликта.
- Ага, так всё-таки выгнал его Черныш из своей будки?
- Ничего подобного. Это Барсик спит, где хочет, а Черныш – где получится. Просто сегодня жарко, вот кот и устроился на крыше его будки. Но, как и говорил, иногда они спят вместе. Барсик теперь главный, он решает…
Словно в подтверждение этих слов, белый кот спрыгнул на землю и лениво подошел к собачьей миске. Черныш же только смотрел на своего белого «брата» и подхалимски махал хвостом, признавая свое подчиненное положение.
- Старший брат проголодался и изволит подкрепиться, – с иронией заметил новый хозяин Барсика, подкладывая в миску вареные куриные лапки.
- А Черныш?
- Черныш ест во вторую очередь: он же теперь младший, хотя в действительности лет на семь старше своего нежданно обретенного «старшего братца».

Сводные братья разительно отличались друг от друга буквально во всём, и было забавно наблюдать, как «черный брат» терпеливо дожидается, пока насытится его старший «белый брат», годившийся ему в правнуки.

Виктор Аннинский,
2009 г.

Рассказ

Она была обыкновенной домашней кошкой, без каких-либо аттестатов, родословных и прочих документов, подтверждающих ее «благородное происхождение». Вид имела тоже вполне заурядный: невзрачный серый окрас спины, белый живот, белые «носочки»… Правда, кличку имела странную: ее почему-то нарекли Моськой, что даже у собак встречается редко.

В ее желтых глазах читались хитрость и даже какое-то снисхождение к людям: мол, называйте меня, как хотите, и думайте обо мне, что хотите, однако я не такая глупая, как вы, наверно, воображаете. И это соответствовало действительности: Моська отличалась сообразительностью, умела втираться в доверие и была горазда на неожиданные придумки.
Например, она обожала всяческие застолья. И хотя лично для нее никогда и ничего не готовилось, Моська была уверена в том, что без вкусного не останется. И действительно, как бы хозяин не следил за ней, она всегда подгадывала момент и, стянув со стола кусочек колбасы или котлеты, мгновенно исчезала со своей добычей.
Причем делала это столь изобретательно и виртуозно, что неизменно вызывала смех. Коронным ее номером было умыкание вкусненького прямо из-под носа зазевавшегося едока. Трюк был хорошо отрепетирован и начинался с выхода «из-за печки»: Моська могла долго притворяться и лениво дремать на чьих-то коленях, всем своим видом показывая, что еда ее нисколько не интересует. Велико же было удивление незадачливого гостя, когда Моська ухитрялась стянуть с его вилки кусочек котлеты в самую последнюю секунду, когда тот уже открыл рот, чтобы закусить этой самой котлетой. Именно недоуменный вид едока, отправляющего в рот пустую вилку, и вызывал хохот остальных гостей.
Все попытки призвать ее к порядку или как-то выманить ее из-под дивана, где она с громким урчанием расправлялась со своей незаконной добычей, успеха не имели. Моська прекрасно понимала, что она нарушила нормы поведения за столом, и на провокации не поддавалась. Следуя своей выверенной тактике, она вновь появлялась у стола не раньше, чем утихнут страсти и несколько забудется ее наглая выходка.
Дальше всё повторялось в точности: она безошибочно выбирала нового «кормильца», терлась о его ноги и как бы невзначай пристраивалась на коленях, чтобы подремать. Она настолько хорошо вживалась в роль, что своим умиротворенным мурлыканьем и равнодушным видом быстро усыпляла бдительность очередного простака. Причем делала это с непревзойденным мастерством, и даже демонстративно закрывала глаза, притворяясь спящей. Однако как только зазевавшийся гость собирался закусить, она буквально из-под его носа умыкала кусочек ветчины и снова исчезала в каком-нибудь укромном месте, где ей не грозило наказание.

Освоила Моська и более эффектные трюки. Этим она, правда, была уже обязана своему хозяину, который, заметив ее сообразительность, сам ее и научил. Например, она могла с места выпрыгнуть до высоты его плеча, чтобы схватить когтями предлагаемый кусочек колбасы или рыбы.
При этом она весьма неодобрительно реагировала на нарушение правил такого «аттракциона» со стороны хозяина. Если он держал лакомство не выше уровня своего плеча, то Моська старательно выполняла несколько акробатических попыток, пока ей не удавалось зацепить когтями предлагаемую добычу. Если же хозяин поднимал лакомство слишком высоко, то она терпеливо наблюдала, но никаких попыток не предпринимала. При этом в ее глазах можно было прочитать досаду: мол, мы так не договаривались, зачем жульничаешь?
Самым каверзным видом обмана были провокации хозяина, когда он держал лакомство на досягаемой высоте, но тут же поднимал его слишком высоко, когда кошка уже прыгнула.
Этот вид жульничества ей не нравился больше всего, и она не сразу нашла способ, как заставить своего хозяина играть по правилам. Однако нашла. После нескольких провоцирующих предложений, она неожиданно сменила тактику, и вместо безнадежных прыжков просто вцеплялась в рукав хозяйской рубашки и, перебирая всеми четырьмя лапами с выпущенными когтями, добиралась до заветной добычи. Если, конечно, хозяин сам не бросал ту колбасу, чертыхаясь от боли. То есть, она и в такой, казалось бы, безнадежной ситуации умудрялась поймать двух зайцев разом: и получить вкусное угощение, и призвать хозяина к порядку – чтоб не жульничал.

Излишне говорить, что более простые виды обмана умная кошка надменно игнорировала. Она и не думала прыгать за «пустым фантиком», если ей вместо лакомства предлагали кусочек хлеба, косточку от курицы или что-то подобное, что в ее понимании вкусным не являлось. При этом в ее взгляде можно было прочитать примерно следующее: «Умный очень? Думаешь, я не знаю, что у вас на столе? Вот сам и прыгай за обглоданной косточкой! А я уж найду способ стянуть со стола куриную ногу или котлету…»
И ведь действительно, она находила такие способы, и не было такого застолья, где бы она осталась без вкусной, пусть и незаконной добычи.
Как правило, все выходки не в меру изобретательной кошки сходили ей, если так можно выразиться, с рук. В случае же вызывающе наглого нарушения «правил поведения», Моська просто пряталась какое-то время во дворе. Время ее нахождения «в добровольном изгнании» зависело от двух причин: от того, насколько сильно она разозлила своего хозяина, и от величины незаконной добычи.
Если ей удавалось стянуть целую рыбину или куриный окорочок, то раньше следующего утра она в доме не появлялась. Удастся ей избежать наказания за грабеж средь бела дня или нет – это еще вопрос, а вот то, что никто не сможет ей помешать пировать где-нибудь в укромном местечке, – это совершенно точно.
И сколько бы хозяин не звал ее самым ласковым голосом, Моська на такие хитрости не поддавалась и продолжала уплетать свою добычу, урча от удовольствия. Своим урчанием она как бы говорила: «Нет, хозяин, я на твое притворство не куплюсь и попадать под горячую руку не собираюсь. Пока не проголодаюсь и пока ты не перестанешь злиться, поживу-ка я лучше во дворе…»

Как и любая кошка, Моська старалась и себя не обидеть, и «под раздачу» не попасть. Тактика достаточно сложная даже для людей. Ей же удавалось балансировать между этими взаимоисключающими стереотипами поведения: она прожила много лет, и почти всегда ей удавалось избегать расплаты за свои «художества». Поэтому она имела заслуженное право дрыхнуть, где ей захочется, и снисходительно поглядывать на всех своими хитрыми желтыми глазами.
Вот только ее мурлыканье всегда настораживало хозяина: он знал лучше других, что такая «идиллия», как правило, означает новую каверзу, задуманную изобретательной кошкой.

Виктор Аннинский,
2009 г.

Монолог сержанта запаса

- Когда я служил в армии, в нашей роте жил пес по кличке ефрейтор Потап. Он был всеобщим любимцем и кроме всего прочего пользовался дембельскими привилегиями: зимой, например, в столовую не ходил, а еду ему приносили в казарму. На утреннем разводе, перед завтраком, всегда садился точно по линии первой шеренги и обязательно на правом фланге, рядом с сержантами.
Между прочим, считал себя дембелем. Отсюда и все его замашки. На утреннем разводе, пока командир роты первые пять минут «вправляет нам мозги» за наши вчерашние «подвиги», Потап не перебивает капитана, молча смотрит ему в глаза и как бы думает: «Понимаю, командир! Имеешь право…» Следующие пять минут он начинает погавкивать на ротного: «Гав! Да ладно, капитан! Слышал я всё это уже тыщу раз… Гав! Кончай свою бодягу, жрать хочется…»
Ротный злится и начинает читать мораль уже персонально Потапу. А тот ему в ответ: «Р-р-р… Да пошел ты!.. Учить меня будешь! На себя посмотри: опять с бодуна заявился. Гав! Рожа-то красная и перегаром несет. Гав-гав!»
Капитан психует, орет: «Застрелю сукина сына! Слова не дает сказать! Никакой дисциплины в роте: собака – и та оборзела!»
Рота от смеха давится, а Потап демонстративно выходит из строя, отходит немного по направлению к столовой и снова начинает «пререкаться» с капитаном: «Р-р-р… Ну, и чего выделываешься? Гав-гав! После завтрака можешь читать свою мораль сколько хочешь. Все уже из столовой идут… Гав! Сам, поди, поел в офицерской столовке. Гав-гав!»
Ротный первым не выдерживает: трудно всё же «перелаять» собаку, и дает долгожданную команду. Потап, само собой, идет с видом победителя впереди колонны, радостно машет хвостом и часто оглядывается: «Гав! Ну как вы там, ребята? Еще бы полчаса слушали капитана на пустой желудок! Гав!»
У Потапа даже своя кровать была. Кстати, всегда, сукин сын, спал головой на подушке… Ну, вообще-то, кровать не совсем его была… На ней должен был спать молодой солдат. Но это у него редко получалось – только когда Потап отлучался по своим собачьим делам. Молодой тот однажды попробовал согнать ефрейтора со своего законного места, так Потап быстро загнал его на второй ярус – кровати стояли в два яруса – и целый час не давал ему спуститься вниз. Дембель – он везде дембель, и Потап прекрасно это понимал. К «старикам» всегда относился с уважением, может, считал, что они одного с ним призыва. Не знаю как, но такие вещи он разумел.
Один раз и не такой номер отмочил. Пошла как-то наша рота в баню и Потап увязался с нами за компанию. Пока мы там мылись, каптерщик выбрал из кучи чистого белья трусы, сделал в них дырку для хвоста, и напялил на Потапа. Потом подобрал ему маечку по размеру и заправил под резинку… Для прикола! А Потапу понравилось – не сопротивляется. Он был какой-то охотничьей породы: уши болтаются чуть не до земли… Так каптерщик додумался лычки ефрейторские ему на уши прицепить. Умора полная! Лычки желтые, а уши черные – точно как у нас на погонах. А потом еще и ремень ему прицепил, так чтобы бляха болталась. Ну, как и положено дембелю… Толпа со смеха чуть не сдохла: ефрейтор Потап в парадной форме!
А тот, сукин сын, специально по кругу ходит, чтобы всем видно было, и ничего с себя зубами не стаскивает. Важничает очень, рисуется. Даже лаять перестал: может – для солидности, а может для того, чтобы лычки с ушей не отвалились. В цирке такого не увидишь…
Редких способностей был пес. Несколько раз его продавали местным охотникам из соседнего поселка, но он всегда прибегал обратно. Оно и понятно: в своей роте он уважаемый и заслуженный дембель. А в поселке кто? Просто собака… И он это прекрасно понимал. Видимо, и свое почетное звание – ефрейтор – он получил именно за это, а не за выслугу лет. Очень умный был пес.
Правда, до лейтенанта все равно бы не дослужился: непьющих офицеров в нашей роте не было, и это безнадежно портило военную карьеру Потапа. Но, похоже, он понимал и это: лучше уж быть пожизненным ефрейтором и дембелем, чем разжалованным за какое-нибудь служебное упущение «лейтенантом». Не было у нас случаев, чтоб и настоящих-то ефрейторов разжаловали в рядовые. Кто же будет добиваться такого для собаки? Засмеют ведь в роте…
Потому и главным для Потапа было не попадаться под горячую руку капитана. А в этом он, сукин сын, был большим специалистом и понял службу даже лучше, чем многие из нас. И не будь он собакой, дослужился бы до больших чинов. В генералы, может, и не вышел бы, а уж батальоном командовал бы не хуже других.

Виктор Аннинский

Рассказ

Когда Томас появился у открытой двери летней кухни, то вел себя странно. Красивый, вальяжный кот стоял на пороге и кого-то настойчиво звал…
Есть в кошачьем «языке» звуки, которые выражают не агрессию, страх или удовольствие, а именно призыв – и это хорошо знают все их владельцы. Хозяин Томаса сидел в той кухне за столом и с интересом наблюдал за необычным поведением своего любимца.

Несколько минут призывы Томаса ни к чему не приводили, но вот в дверной проём осторожно просунулась чья-то голова. Судя по всему, эта голова принадлежала самой обычной, заурядной что ли, кошке невзрачной серой окраски. Во всяком случае, ничем особенным она не отличалась: ни мастью, ни статью, ни красотой. И не будь она кошкой, ее можно было назвать «серой мышью».
Томас же утробно звал – теперь уже от кухонного стола, где стояли две его миски с едой. Незнакомка в нерешительности замерла на пороге.
- Мур-р-р-р, – настаивал кот и несколько раз прошелся от порога до стола и обратно, показывая ей путь. Кошка вняла его приглашениям, настороженно приблизилась к одной из мисок и стала торопливо лакать суп.
- Мур-р-р-р, – продолжал Томас, настойчиво призывая ко второй миске. Это было понятно и без «перевода», он как бы говорил: – Дорогая, сегодня у нас обед из двух блюд, отведай и вареной рыбки…
Кошка была голодной и быстро уплетала второе блюдо, заявленное в меню.
«Н-да, – заметил про себя хозяин, – правильно говорят: «Любовь зла…» Если уж люди не могут разобраться со своими амурными делами, то чего уж говорить о котах и кошках? Томас – писаный красавец, а его избранница – обыкновенная замухрышка, которых на каждой улице не один десяток».
- Мур-р-р-р, – звал кот свою избранницу к миске с водой. – Вот вода…- как бы говорил он. – После рыбы всегда хочется пить…
Кошка утолила жажду и начала вылизывать свою невзрачную серую шкурку.
- Мур-р-р-р, – не согласился с ней Томас и запрыгнул на старый диван, стоящий в кухне. Он явно показывал, что личным туалетом гораздо удобнее заниматься именно там.
Кошка внимательно посмотрела на него, но не последовала его приглашению и вылизывала себя, оставаясь на полу. Пришлось Томасу несколько раз запрыгивать на диван и вновь возвращаться к своей гостье. Видимо, он настаивал на своем предложении, и кошка подчинилась.
Теперь парочка рядышком сидела на краю дивана. Кошка заканчивала обязательный туалет, а Томас негромко помуркивал, как бы говоря ей: «Не бойся хозяина – он добрый. Здесь тебя никто не тронет…»
Хозяин же Томаса с интересом наблюдал за необычным поведением своего любимца и его «дамы сердца», млеющей от сытости и такой трогательной заботы о себе.
- А ведь его дама в положении, – понимающе хмыкнул хозяин галантного кота. – Потому он и привёл ее в дом, словно соглашаясь с сокровенным желанием женщин: «Если ты порядочный человек, то и поступать должен благородно: соблазнил наивную девушку – женись!»
Вряд ли в кошачьем языке есть такие слова, но Томас вёл себя в высшей степени достойно даже в нашем понимании: он заботился о своей избраннице, оберегал и защищал ее.

Спустя несколько недель кошка принесла котят, и все они оказались похожими на своего отца. Особого участия в их воспитании Томас не принимал – этим занималась его «вторая половина» – однако трогательно заботился о своём семействе и не особенно возражал, если котята затевали возню вокруг него, вовлекая его в свои детские игры. Даже когда разыгравшиеся котята начинали ему досаждать, то и в этом случае он просто на время удалялся – невозмутимо и благородно, как и подобает истинному джентльмену.

Виктор Аннинский,
2009 г.

Рассказик

С этими загадочными растениями связано много всяческих домыслов и легенд. Во-первых, денежное дерево это вовсе не дерево, а небольшое комнатное растение, которое без труда умещается в горшке среднего размера. По своему виду оно, правда, действительно похоже на дерево. Сходство придает толстенький ствол желтовато-коричневого цвета и разветвленная крона с множеством несколько великоватых мясистых листьев. Во-вторых, свое название оно получило за какую-то таинственную и даже мистическую связь с деньгами. Эту версию упорно поддерживают все владельцы таких растений, рассказывая невероятные истории из своей собственной жизни.
Так это или нет, сказать трудно. Но, видимо, дыма без огня не бывает…

Когда три отросточка денежного дерева впервые появились на подоконнике, они ничем особенным себя не проявляли. Ну, три листика, ну, стоят себе каждый в своем стаканчике с водой – дело обычное… Если не считать того, что все они получили имена. Один был назван Евриком, другой Баксиком, а третий Рубликом. Однако странные вещи начали происходить уже в первую ночь. Утром выяснилось, что Рублик подвергся нападению таинственного врага: центральная жилка листочка была аккуратно пропилена поперек, словно кто-то орудовал миниатюрной циркулярной пилой. Еврик и Баксик не пострадали. И это было тем более странным, потому что на том подоконнике давно росли комнатные растения, но никогда они не подвергались подобной атаке.
Полученная рана оказалась столь значительна, что росток, не успев пустить корни, начал желтеть и чахнуть. Судьба его была предопределена, но снова случилось непонятное: после двух недель борьбы за выживание Рублик начал поправляться. Спустя еще месяц ничто не напоминало о разыгравшейся ночной драме, вот только сам Рублик значительно уступал в росте своим заносчивым братцам. Любопытно, но Еврик заметно обгонял в росте Баксика, что было в полном соответствии с курсами валют.
Когда старушка отдавала три листика на рассаду, она предупреждала:
- Когда они подрастут, ни в коем случае не обрывай листьев. Если оборвешь, пожалеешь…

Спустя год предостережение было забыто, и хозяин валютных братцев решил проредить слишком густые кроны своих питомцев. Сказано – сделано, и вот на подоконнике уже стояло три красивых деревца.
Ответная реакция не заставила себя ждать. Уже на следующий день у хозяина возникли непредвиденные финансовые затруднения, которые упорно разрастались в серьезные финансовые проблемы. Не помогало ничего: ни полив теплой водой, ни удобрения, ни даже суеверные просьбы, обращенные к мистическим растениям: мол, не со зла листья оборвал, а для вашего же блага… Прошу простить, если сделал что-то не так…
Не смотря на все ухищрения и извинения, финансовый кризис продлился два месяца. Потом всё вошло в колею, и со временем история была благополучно забыта.

Спустя еще год хозяин своенравных братцев все-таки решился повторить процедуру облагораживания буйно разросшихся крон. Однако на этот раз, помятую о своем печальном опыте, он решил подстраховаться: лишние листья срезать очень аккуратно и наименее болезненным способом – острым как бритва хирургическим скальпелем. А сами же листья не выбрасывать, а сложить у подножия стволов. Ну, как бы давая понять растениям, что нам чужого не надо, вон ваши листья, в горшках и остались…
Уловки не помогли. Снова разразился тяжелейший финансовый кризис, который продлился более двух месяцев.
Кризис уже давно миновал, а хозяин всё так же, суеверно и с опаской, посматривал на мстительных братцев.
- Не, ребята, – бормотал он, – разрастайтесь как хотите, но «стричь» я вас больше буду. Вот уж действительно – себе дороже получается. Не зря вас называют денежными деревьями – ох, не зря! Скверный и мстительный у вас характер. Чем-то вы похоже на банкиров… Откуда мне знать, может быть, и в самом деле вашим покровителем является какое-то божество, главная «специальность» которого денежные отношения в мире людей. История темная… Но лучше вас не трогать: иначе снова проблем не оберешься.

С тех пор Рублик, Еврик и Баксик получили в свое эксклюзивное владение весь подоконник и растут так, как им хочется. Хозяин не вмешивается в их личную жизнь. Единственное, на что он решился, это поменял Рублика с Баксиком местами. Если Рублику новоселье пошло на пользу – он прибавил в росте, его листья стали ярко-зелеными, то Баксик начал хворать. И думайте, что хотите, но рубль на бирже стал крепнуть, а доллар слабнуть. Еврик, занимающий центр подоконника, намного обогнал в росте своих братцев, и это тоже соответствовало реальности финансового мира.

И еще одна необъяснимая странность: больше финансовых кризисов у хозяина денежных деревьев не случалось.

Виктор АННИНСКИЙ

Рассказик

К своему новому хозяину Кузик попал еще котенком – рыжим, пушистым и забавным. Когда ему исполнился год, он уже был рослым, добродушным котом, но с несколько наивной мордой, свойственной его возрасту. Обычно, таких молодых котов – юношей в понимании людей – взрослые коты в свою компанию не принимают, и потому молодняк не участвует в кошачьих свадьбах. В лучшем случае, им отводят роль наблюдателя – чтоб набирались опыта и видели кто есть кто в котовской табели о рангах.

Где-то в возрасте двух лет молодые коты чувствуют в себе достаточную силу, чтобы предъявить свои права на соседских кошек. Однако эти права приходится предъявлять не кошкам, а котам, заматеревших в драках и весенних турнирах. Ветеранов кошачьих боев различить легко: их морды украшают шрамы, а уши располосованы в былых схватках.
Правила боев просты: считает молодой наглец, что он не уступает в силе и отваге какому-то заматеревшему коту, вот пусть и пробует его победить. Если такой номер у него получается, то молодой кот занимает его место в общей табели о рангах. Проигравший, соответственно, опускается на одну строчку вниз. Бойцовский рейтинг определяет очередность котов в отношении загулявших кошечек их округи.
Кошачьи турниры проходят по правилам. Сначала противники пытаются запугать друг друга и потому могут часами угрожающе выть. Обычно, на этом этапе им не удается выяснить отношения и тогда они начинают драться. Такие сражения жестоки и беспощадны: вход идут не только когти, но и зубы. Именно такие бои сопровождаются самыми противными и громкими воплями, а их результаты тут же закрепляются в табели о рангах.
Другие коты обычно не вмешиваются в выяснения личных отношений, но нередко наблюдают за ними со стороны. Во-первых, им тоже интересно узнать о текущих изменениях в бойцовском рейтинге. А во-вторых, это избавляет их от драк с молодым котом, подтвердившего свои права, если он, конечно, не претендует на их собственное место.

Однако случай с Кузиком оказался особенным. Он не имел голоса – то есть не умел мяукать – и этот его недостаток соседские коты посчитали не только за личное оскорбление, но и за «святотатство». Ведь правила турниров сложились много миллионов лет назад, и потому ни один кот не имеет права отступать от столь древних традиций. Положено на турнирах орать во все горло, вот и ори как можно громче и как можно устрашающе.
А так как голоса у Кузика не было, то на него всерьез ополчились все коты в округе. Невероятно, но факт: соседские коты сбивались в стаю, чтобы им было сподручнее воевать с отступником и «еретиком». Эта война длилась несколько недель, причем боевые действия велись на территории вероотступника – то есть в его собственном дворе. Хозяину Кузика приходилось много раз изгонять из двора сводное войско всех мастей и оттенков.

Так как Кузика не допустили до участия в турнирах, то и в кошачьих свадьбах он тоже не участвовал. Он дремал на паласе или на диване и делал вид, что доносившиеся с улицы вопли никакого отношения к нему не имеют. Так продолжалось года два…

И вдруг он резко изменил свое поведение. То ли за два года он всё же додумался как вести себя с приборзевшими соседскими котами, то ли природа взяла своё – сказать трудно. Но его решение было отчаянно смелым: раз коты отказались принимать его «верительные грамоты», то всем им он объявляет войну!
Двор снова наполнился душераздирающими воплями. Сводное кошачье войско, следуя своей проверенной тактике, нападало на изгоя всей стаей. Не тут-то было! Кузик применил иную боевую тактику, чем два года назад. А именно: он всегда занимал такую позицию, например, «господствующую высоту» или «окоп» в углу двора, где его враги не могли реализовать свое численное преимущество.
И сколько бы они выли всем своим сводным хором, а Кузик не сдавался. Драться же с наглецом приходилось поодиночке. Но и самому «вероотступнику» приходилось несладко: за неделю он передрался со всеми соседскими котами, не взирая на их рейтинги и прошлые заслуги. За ту неделю от него досталось всем: и аутсайдерам и лидерам пресловутого рейтинга.
Потом война прекратилась и наступило непонятное затишье…

Однако как только загуляла соседская кошка, так и Кузик начал пропадать сутками. И когда он заявлялся домой, то был доволен и счастлив: было совершенно очевидно, что он утолил свою страсть к соседской кошечке.

Видимо, коты всё же признали свою давнюю ошибку, приняли его «верительные грамоты» и определили ему достойное место в своей табели о рангах. С тех пор Кузик перестал игнорировать вопли соседских котов и тут же исчезал из дома, чтобы поучаствовать в турнирах и получить причитающиеся ему «свадебные призы».

Виктор Аннинский,
2010 г.