Зимняя сказка о весне
Где-то высоко над вечерней Москвой, в самом сердце обрывка тяжелой тучи рождались сотни изящных резных снежинок. В беззвучном веселом танце, кружась и играя с молодым морозным ветерком, пушистым дождем они опускались на яркие манящие огни мегаполиса. У снежинок, как и у людей, было одно странное свойство – поразительная непохожесть между собой. Среди миллиардов, хоть и рожденных одной и той же тучей, на первый взгляд абсолютно одинаковых, нельзя было найти и двух схожих до последней льдинки. Все они, как и люди бесконечно стремились и достигали, кто-то скорее, кто-то медленнее, своей цели. Некоторые, особо озорные, в пути обрастали сотнями подруг, превращаясь в пушистые снежные хлопья — так было веселее парить, быстрее, легче, да и не страшно. Среди снежинок были и такие, кто шел к своей цели в гордом одиночестве, без пары, без подружек.
Пьяный от мороза ветерок беспечно решал судьбу белых красавиц – кому-то шумное шоссе или многолюдная дорожка, где они погибали с жалобным хрустом, а кто-то неслышно устилал пушистым ковром сонные крыши домов, чтобы пролежать там в кругу подружек до первой апрельской оттепели. Вот две снежинки, весело поблескивая в свете юного, но уже яркого месяца и закружились в бесконечном снежном вальсе, то находя, то теряя друг друга среди миллионов подруг. Они и сами не заметили, как веселый вихрь под звездами внезапно превратился для них в губительное падение на мокрое, грязное шоссе с тысячами усталых, спешащих домой машин. Всего лишь несколько мгновений, их хватит на пару кругов бесшумного вальса, и вот, снежинки снова нашли друг друга, чтобы вместе встретить гибель под скользящими шинами. Но что-то случилось, каким-то неведомым чудом шальной ветер снова их подбросил ввысь, и, спотыкаясь о кварталы, понес к старому городскому парку. Нудный гул и машинные выхлопы быстро сменились ароматами сахарной ваты вперемешку с веселой задорной мелодией. Внизу вместо пугающей черной грязной ленты виднелись старые причудливые тополя, разноцветные крыши палаток и шатров с вечными клубами ванильного дыма, серебристая гладь катка и, конечно же, многочисленные отдыхающие. Ветер не жалел и выбирал самые красивые снежинки для парка – старые сутулые стволы, самые тонкие молодые веточки, извилистые дорожки, лавочки, крыши палаток и, самих отдыхающих, он обильно посыпал снегом, неоднократно пытался засыпать каток и, даже сам центральный фонтан. До нового года осталось всего несколько дней, вот он и трудился вот уже четвертый вечер подряд, наводя повсюду безукоризненно белоснежный порядок. Его старания достойно оценивали городские дворники, с большим трудом расчищающие по утрам дорожки, все выше и выше собирая сугробы. В центре парка вот уже как полвека стоял красивый мраморный фонтан в виде сердца, мощные журчащие струи воды, словно стрелы, пронзали его центр. С наступлением сумерек и всю ночь напролет фонтан подсвечивался – самая мощная центральная струя горела, переливалась, золотом, остальные же были алыми, словно горячая молодая кровь. Именно сюда и в мороз и в зной спешили влюбленные парочки – к огромному каменному сердцу с золотой стрелой, истекающему кровью, где они мечтали, держась за руки, и по старой традиции загадывали желания. Мирное журчание струй растворялось в веселой праздничной мелодии, доносившейся с большого катка. Оттуда же сквозь заснеженные ветви старых деревьев пробивались разноцветные огни и сладкий аромат попкорна. Вокруг фонтана располагалось несколько потрепанных уютных лавочек, даже в сегодняшний мороз на одной из них сидели гости парка. А снег все падал и падал, к вечеру хлопья становились все крупнее и пушистей, гордые одинокие снежинки практически исчезли. Ветер усиливался, заставляя даже самые тяжелые хлопья, отбрасывающие на землю серую тень, кружить и плясать в воздухе.
К фонтану, не торопясь, чинно подошла молодая парочка, интересная и модная. Невысокий худощавый парень в распахнутом черном дорогом плаще, наспех надетом поверх делового костюма , из под которого важно выглядывала белоснежная наглаженная рубашка. Левой рукой в кожаной перчатке он сжимал ладонь своей подруги, другой придерживал у уха навороченный блестящий телефон, на ней же беспечно висел стильный кожаный портмоне. Взгляд его юрких карих глаз, словно мощный сканер, пронизывал насквозь не только морозный вечерний воздух, на несколько сотен метров вперед, предвидя события на несколько лет. Строгие белобрысые кудри, красиво оттеняющие свежий загар были убраны сзади в аккуратный тугой хвостик, такие обычно делают мамы первоклассницам. У Макса были все качества не только для блестящего будущего, но и отличного настоящего – умен, хитер, отличный делец и талантливый бизнесмен. Он только заканчивал второй курс института, а уже снимал квартиру в центре самой дорогой столицы, катался на стильной машине и с легкостью исполнял все прихоти одной из самых избалованных девушек. Аня, капризная, но красивая, длинноногая голубоглазая истинная блондинка, как внешне, так и в душе. Одевалась не всегда по погоде, но всегда в дорогое и по моде, сглаживала строгость Макса, одновременно являлась его постоянным не только самым шумным спутником, но и дорогим во всех смыслах этого слова – то, что было надето на ней, чуть ли не в три раза превышало стоимость его собственного одеяния. Это была новенькая укороченная норковая шубка черного цвета с синим переливом, высокие черные замшевые сапоги с тонким точеным каблучком и традиционно короткая черная юбка, которая едва ли выглядывала из-под шубы. На худеньком плечике болталась черная кожаная сумочка с массивной золотистой пряжкой, содержащая в себе все необходимые секреты для поддержания обаяние ее несравненной хозяйки.
- Алло! Да что б тебя! Просыпайся засранец! Возьми трубку! – вот уже пять минут Макс беседовал с холодным невозмутимым автоответчиком, — Ник! Перезвони мне! Сама молчи после сигнала!
- Масик, ну не кипятись… – нараспев слащаво пролепетала Аня, — скажи мне, лучше, как называется этот гламурный фонтанчик? м?
- Не называй меня так при людях, — буркнул Макс, одним глазом осматриваясь по сторонам на наличие знакомых, другим ища табличку с надписью среди камней. Так и не найдя, он быстро перевел взгляд на поджатые губки своей подружки и, и повесив трубку, улыбнулся — ну, ну не дуйся! Сейчас я все тебе прочту!
- Это фонтан счастья, — смело вмешался в беседу мягкий приятный бас, молодые люди, засмотревшись на яркие струи в сумраке среди белых хлопьев, не заметили, как подошли к одной из старых резных лавочек, — он гораздо глубже всех обычных фонтанов…
Голос принадлежал худощавому мужчине в белом мягком пальто, сидящему вполоборота на заснеженной лавочке. На вид ему было не больше пятидесяти, седые длинные волосы, вьющиеся мелкими кудряшками украшала стильная запорошенная снегом белая шляпа, шея несколько раз была обмотана вязанным теплым шарфом, таким же белым, как и все остальное. Его образ, дополненный светлыми кожаными перчатками и отсутствием портфеля, крайне гармонично вписывался в белоснежный зимний пейзаж. К слову, на всем этом светлом фоне, очень сильно выделялись изумительные огромные голубые глаза, прямой теплый отцовский взгляд, дополненный простодушной доброй улыбкой. Тонкие морщинки улыбающихся глаз, словно живые лучики разбегались вокруг двух ярких голубых звезд. Таинственному незнакомцу в белом было около пятидесяти, его возраст сильно скрадывали здоровые белые зубы и отличное телосложение.
- И какая глубина? – левая бровь Макса деловито поползла вверх, он убрал телефон от уха.
- Полтора метра, если очистить дно от мусора, — Макс с Анькой вздрогнули от резкого насмешливого баса — на той же лавочке, рядом с белоснежным мужчиной, оказался второй не менее странный незнакомец – полная противоположность голубоглазому. При тусклом свете склонившегося фонарного столба можно было разглядеть его лицо с довольно правильными красивыми чертами – хитро прищуренные темные глаза с густыми ресницами под соболиными черными бровями, стильная брутальная бородка с усами, губы с косой насмешливой улыбкой, обнажающей здоровые белые зубы. Он был лет на двадцать моложе своего спутника – в шляпе с широкими полями, только черной и кожаной, его плечи укрывали густые темные локоны, которым бы позавидовала любая красотка. В вороте распахнутого кожаного черного плаща, переливающегося блестящими складками, был виден воротничок рубашки и галстук не менее черные, чем и все остальное. Он словно возник из мрака, таинственный посланец черной ночи – это он гасит солнце и рассыпает по небу звезды, провожает закаты и с тоской встречает рассветы.
- Очистить от мусора? – пролепетала Аня, чуть не свалившаяся с каблуков от неожиданности,она крепче сжала руку Макса и подумала, — да, черный, явно модный, надо срочно достать черный воздушный шарфик…да такой, чтоб никто не мог повторить!
- Да, — ничуть не смутился Домианос, бесконечно довольный своим эффектным вступлением в беседу, он ловко подмигнул ей, — там их ровно на 852 рубля, как раз на отличный черный шарфик!
Анька чуть снова не рухнула — вовремя схватилась за худое плечо Макса, изумленно заморгала тяжелыми ресницами. Макс же стоял, как вкопанный, усилием воли пытаясь закрыть все шире открывающийся рот, глубокие складки пробежали по его нахмуренному лбу – да как он смеет заигрывать с девушкой при живом ее молодом человеке, стоящем рядом?!
Однако, вместо пылкого предъявления претензий, Макс всего лишь шумно выдохнул пару белых клубов горячего пара – он никогда не забывал цену внезапных вспышек гнева. Нет, удача больше не сопутствует дерзким – в наше время это просто редкий товар, на который Максу судьба никогда не делала скидок. Он всегда боялся и потому ненавидел таких, как этот знойный красавчик в пафосном кожаном пальто, кучей родительских денег в бумажнике и самыми гнусными мыслями в голове о крайней вседозволенности и собственном совершенстве. Но Макс не подавал вида, внешне спокойно и хладнокровно смотрел, не мигая, как в черных глазах незнакомца мелькал красный отблеск фонтана. Аньке безумно нравилось стильное пальто, она ловила себя на мысли о том, что ее собственный кавалер должен непременно сменить свое на такое же, или, в противном случае она сменит кавалера! Из-под тяжелых бесконечных ресниц она краем глаза заметила укоризненный взгляд седовласого белого незнакомца, на который тут же невинно улыбнулась. А что тут такого? Она же девушка, ее природное оружие, проверенное веками и улучшенное современной косметикой, по-прежнему оставалось сильнейшем в мире – она выбирала из тех, кто никак не мог не выбрать ее. Парень в черном был не старше тридцати, выглядел очень обеспеченно и соблазнительно. Однако, она ошиблась на несколько тысяч лет, да и Макс тоже ошибся – незнакомец, что сидел перед ними и хитро улыбался, был в сто раз коварнее и тысячу раз опасней обычного богатого отпрыска — он разбивал сердца, ломал и коверкал судьбы, губил души и разрушал жизни ради забавы на протяжении сотен тысяч лет. Его боялись, его ненавидели, его презирали, но он ловко находил уютное местечко в людских сердцах, наполняя их страхом, ненавистью, болью и гневом.
- Возьмитесь за руки и киньте монетку – как только она достигнет дна, будьте спокойны, вы не расстанетесь, — спокойно и мягко звучал голос Адониса, незнакомца в белом, только его как обычно никто не слушал. Его самодовольный компаньон снял кожаную перчатку, обнажив широкую ладонь — на нее тут же спустилась пара крохотных резных снежинок. За тонкими плотно сжатыми губами Макса скрипели зубы, он считал секунды, не сводя своих, огромных от ужаса карих глаз с ладони – ни одна из снежинок не таяла! Наконец, Домианос плотно сжал ладонь, Макс был готов поклясться, что слышит треск ломающихся холодных льдинок! Анька чему-то громко рассмеялась, Макса передернуло – если не можешь ничего сделать, нужно просто уйти. Черный, хитро щурясь, разжал ладонь – она была пуста, ни снежинок, ни капелек талой воды. Макс очнулся и, резко схватив Аньку за запястье, дернул к фонтану со словами: Мы спешим, приятно было познакомиться!
Последние слова незнакомцев заглушила отчетливая Анькина брань, она выписывала шпильками кренделя среди сугробов, чуть не выронив волшебное содержимое своей сумочки – Макс настойчиво волок ее к фонтану.
- Макс! Ты идиот и бабуин! — визжала девушка, оглядываясь на стильного незнакомца в черном – сквозь снег она сумела разглядеть его разочарованную улыбку, — мы же не простились!
- Мы и не здоровались, — буркнул он, доставая из кармана телефон одновременно с пятью рублями, — дай руку…левую, нет, лучше правую…
Анька сейчас не согласилась бы дать ему даже ногу, она освободилась и, обернувшись в сторону злополучной парочки, громко ахнула – лавочка была пуста и укрыта нетронутым снежным покрывалом, словно на ней никто не сидел вот уже часа два – черный и белый будто испарились, рядом были только следы Аньки и Макса.
- Неужели всего лишь одна монетка? — Макс растерянно таращился по сторонам, надеясь увидеть в сумраке удаляющиеся белую и черную спины. Он и не подозревал, что главное это не мелочь в карманах, а общее желание в сердце – ведь только у тех, кто влюблен мысли схожи!
- Масик! Я сломала ноготь! – вопила Анька, позабыв обо всем на свете, так громко, что ее слова ветер доносил до катка, — Вчера только их сделала! Как мне теперь жить?!
- Согласно народным приметам сегодня будет шопинг! – вздохнул Макс, он всегда знал, что лучше всего успокаивает Анькины нервы – либо магазины, либо салоны, и добавил, — а мне вечером встретиться нужно!
Анька забыла про потерю – теперь у нее будет стильный черный платок, она кинулась обнимать Макса, тот довольно улыбнулся и приложил к уху холодный телефон.
А на катке тем временем гремела музыка, сотни огней гирлянд отражались в искрящемся льду, изрезанном тонкими лезвиями. Улыбающиеся розовощекие отдыхающие, без устали наворачивали круги, прерываясь на горячий чай с плюшками. Среди веселой разноцветной толпы очень выделялся высокий худой парень в красной пожившей толстовке с капюшоном и старых модно протертых от времени джинсах. Его голова с огромной темной копной нечесаных волос беспокойно озиралась по сторонам, замерзающими без перчаток руками он то и дело стряхивал снежинки с длинных, как у теленка ресниц. Взгляд серо-голубых печальных глаз не отрывался от блестящего полотна льда – парню здесь было совсем не весело, так просто легче убивать время и отгонять мысли. Несмотря на полнейшее отсутствие настроения, Никитка очень неплохо катался – на резких поворотах слышался страшный скрежет и летели ледяные брызги! Неделю назад он тут катался с Машкой, она улыбалась, а он сжимал ее руку в синей пушистой варежке, которую он сам когда-то ей подарил. И ему казалось, что так будет всегда, но пару дней назад она, ничего не объяснив, попросила его больше не звонить, а сегодня он пришел сюда первый раз один и по привычке искал ее глаза в толпе и не находил, не зная, куда деть свои.
Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Ник резко обернулся в сторону трибун – там сидели седовласый мужчина в белом пальто и черноволосый парень в кожаном пальто. Они смотрели на Ника и о чем-то непринужденно болтали. Незнакомца в белом хорошо освещал мощный луч прожектора, а черный оставался в тени, ничуть не расстраиваясь по этому поводу, он курил ароматный табак из старой дорогой трубки. Рядом с ним, нагло занимая целых два сидения гордо восседала на спинках его собственная тень! Она жила самостоятельной жизнью и двигалась независимо от хозяина, хотя, Никитка заметил, что они иногда перекидываются друг с другом парой фраз. Ник крепко зажмурился – у тени не было в зубах трубки, более того, черный силуэт в шляпе время от времени отмахивался от густых клубов дыма – явно был не курящим. Тут остановившегося, как вкопанного на месте, Ника сбил кто-то из катающихся – когда, ругаясь и отряхиваясь, они снова встали на ноги, трибуны уже были пусты – странная парочка ушла, прихватив с собой и самостоятельную тень.
Ник, хватаясь рукой за ушибленный локоть, перевел усталый взгляд печальных глаз с трибун на лед – зрачки расширились, взгляд мгновенно застлали слезы, пульс остановился…Наверное, легче смотреть смерти в глаза чем увидеть любимого человека, сжимающего руку твоего счастливого соперника в варежках, которые ты когда-то ей сам подарил… Воздуха не хватало, пестрая толпа слилась в ненавистное шумное месиво, улыбки раздражали, от сладковатого запаха ванили тошнило – хотелось убежать далеко-далеко и спрятаться за семи замками от всего мира там, где никто никогда не найдет…И Ник побежал, распихивая руками недовольных катающихся, и, не снимая коньков проскочил мимо охранника, прежде никогда не замечавшего, чтобы кто-то покидал каток с такой прытью.
- Стой! Сеанс не закончился! – успел он крикнуть вдогонку парню, но напрасно.
Тот даже не обернулся, шурша лезвиями по утоптанной снежной тропинке – увы, смысл его жизни кончился гораздо раньше, чем этот последний сеанс…
Музыка стихла, только пульс колотил в висках, взрывая барабанные перепонки, лицо горело – в кармане джинс уже пятый раз разрывался телефон, не щадя свой старенький аккумулятор. Ник ничего не замечал – тропинка тонула в белой пелене слез, а пульс в висках заглушал музыку. Но сейчас нельзя останавливаться, нельзя оборачиваться, нельзя падать – нужно идти, как бы не было трудно, идти вперед, не важно быстро ли или медленно — сложно и почти невозможно убежать от самого себя…
- Молодой человек! – словно сквозь сон Ник услышал мягкий бас, — молодой человек!
Парень, резко затормозив, неловко грохнулся в снег, правое колено пронзила острая боль. Ник вскрикнул и, стиснув зубы от ушиба, обернулся на голос — на старинной резной лавочке сидели самые странные посетители парка – солидный джентльмен в белом и длинноволосый красавец в черном плаще рядом со своей непослушной тенью.
- Молодой человек! – окликнул парня черный в третий раз, довольная ухмылка забегала по его лицу, — скажите мне, пожалуйста, а для чего Вы живете?
Ник остановился, как вкопанный – он никак не ожидал иного вопроса, кроме того, который сейчас час! Круглые от ужаса огромные серые глаза беспомощно захлопали длинным ресницами, рот сам собой открылся, лицо исказилось от ужасной невыносимой боли – да знал бы дерзкий незнакомец, какую жестокую шутку он сейчас сыграл, Ник уже двадцать минут стоял на краю пропасти и сейчас его резко толкнули вперед…
- Твой балл окончен,
И залы пусты!
Она смеется,
Но рядом не ты!
Слезы навернулись на Никиткины глаза, перед ним ярко вспыхнули огни катка, довольная Машка и он, тот, кто держит ее сейчас за руку в варежке, которую он ей подарил! Но как смеет этот незнакомец смеяться, когда нужно плакать, петь, когда нужно кричать?
Ник стиснул зубы, в нем все кипело от обиды и злости, молниеносно он вскочил на ноги, загреб окоченевшими руками горсть снега и, что есть силы, запустил в обидчика. Снежок угодил в то место, где сидела не менее нахальная тень незнакомца – она резко отскочила, погрозив парню кулаком.
- Я спятил! — прошептал Ник, пятясь назад, не сводя глаз с негодующей тени, — я сошел с ума…
- Дорогу осилит идущий! Иди прямо и не сворачивай! – на этот раз заговорил незнакомец в белом, более старший и мудрый, от его теплого голоса у Ника словно камень с души свалился, с надеждой и благодарностью он взглянул в эти добрые ярко-голубые глаза.
«Какие же они разные! Как ангел и демон? Быть может, я спятил?– вздрогнул парень, и бросился бежать, что есть мочи, не разбирая дороги, куда глаза глядят, — точно говорят, нету худа без добра!»
Через десяток метров, Никитка последний раз обернулся – белый сидел, не шелохнувшись, черный на прощание с издевкой поднял шляпу, а тень изо всех сил махала ему рукой на прощанье. Ник зажмурил глаза и бросился вперед, расталкивая перед собой отдыхающих.
- Ты думаешь, у него осталась надежда? – с довольной ухмылкой повернулся Домианос к своему компаньону, — Признайся, Адонис, тебе бы было скучно без меня, да?
- Ты господин страсти и коварства, но ты бессилен и ничтожен перед любовью! – улыбнулся ему джентльмен в белом, — вот уже вечность, Домианос, как она обходит твое черное сердце стороной!
- Увы, лучше быть демоном страсти, чем ангелом скорби! – черные глаза вспыхнули огнем, словно два раскаленных уголька, — на Земле нет любви! Зачем она здесь? Тут есть деньги! На них можно купить не только черные капроновые шарфики!
- Они бы не выжили, если бы ее не было среди них…
- Я потратил этот вечер для того, что бы еще раз убедиться в том, что среди них ее нет – есть азарт, есть похоть, есть страсть! – он почти перешел на крик, послушная тень отчаянно кивала головой по три раза после каждого слова хозяина, тот махнул рукой в кожаной перчатке в сторону проходящей парочки,- вон, видишь тех? Он с ней из-за квартиры! А вот тех? Она у него третья…за сегодня! А помнишь первых с шарфиком, да? Это симбиоз двадцать первого века – он оплачивает ее красоту для повышения самооценки! Здесь нет ни одной настоящей пары!
- Никита любит Машу и тебя это злит! – спокойным тоном отвечал джентльмен в белом.
- Ни капли! Он уже за это заплатил! — рассмеялся черный, глядя, как его собственная тень радостно прыгает вокруг места, где только что лежал несчастный сероглазый парень в красной пожившей толстовке. Домианос, резко встав, подошел к тени и быстро принялся разгребать свежий снег черными кожаными перчатками – на утоптанной тропинке блестела маленькая золотая стрела. Он быстро схватил ее и подошел к своему печальному соседу. Адонис огорченно покачал седой головой и, не сводя с крошечной сверкающей стрелы печального взгляда, машинально протянул к ней руку.
- Нет- нет! Куда? – ухмыльнулся Домианос, отдергивая руку со стрелой, и быстро спрятал свою находку в складках кожаного плаща, — она из разбитого сердца! Значит, теперь она принадлежит мне!
Ник летел, не разбирая дороги, сквозь кусты и сугробы напрямую к центральному выходу парка, не видя перед собой ничего, кроме противной ухмылки двух черных глаз, слыша лишь свое тяжелое дыхание и барабанную дробь пульса в висках.
- Твой бал окончен… И залы пусты… Она смеется, что рядом не ты… Иди прямо и не сворачивай! – словно сломанная пластинка заела в его лохматой голове.
Вдруг Ник почувствовал, что бежать стало легче – свежевытоптанная тропинка пошла под уклон. Он резко затормозил, из-под блестящих лезвий вырвался скрежет и куча ледяных брызг.
- Иди прямо и не сворачивай! – отчетливо зазвучал в голове голос джентельмена в белом, — дорогу осилит идущий…
Ник глянул вперед — тропинка бежала под гору, в паре десятков метров от него шла парочка, невысокий белобрысый парень в стильном пальто не отрывал от уха блестящий телефон, ведя за руку эффектную блондинку в дорогой шубе.
- Объеду! – самонадеянно буркнул Ник, оттолкнувшись с силой правым коньком, — ну, или отойдут…
Но не тут то было, под тонким слоем снега оказался предательски скользкий лед, Ник разгонялся все сильнее и сильнее, боясь сломать себе шею, если резко затормозить.
- Отойдите! Отойдите! – орал он во все горло, пытаясь перекричать музыку, только вот белобрысый был так увлечен своим телефонным разговором, что ни разу не обернулся.
- Простите! – выдохнул Ник, выбив из рук парня серебристый телефон и эффектно повалив его визжащую подругу, проскользил дальше,– я не хотел!
- Стой! – услышал он позади себя молодой бас, — стой! Вернись!
Но Ник, наученный на собственном горьком опыте, знал, что в такой ситуации нельзя останавливаться, а тем более и возвращаться за физическим замечанием.
На пару секунд его бешено колотящееся сердце замедлило ход – Ник успокаивался, благодаря всех, кого мог вспомнить, что удержался при столкновении на ногах. Но тут его сердце снова екнуло – горка заканчивалась резким поворотом, из-за которого только что вышла еще одна молодая пара. Высокий плечистый парень в синем теплом костюме тащил на плече большую черную спортивную сумку, держа за руку стройную, высокую, под стать своему кавалеру, девушку. На ней был голубой теплый костюмчик и вязанная лазурного цвета шапочка с большим бубоном.
Это все, что успел рассмотреть Ник перед столкновением – он с закрытыми глазами въехал в девушку, дальше несколько метров они катились кубарем по мягким сугробам. Наконец, он, распластавшись на снегу, с ужасом приоткрыл глаза – перед ним были строгие голубые глаза, обрамленные длиннющими черными ресницами, маленький курносый нос и поджатые обветренные губы. Вязаная шапочка слетела, обнажив густые шоколадные волосы, полные белых снежинок. Ник невольно улыбнулся впервые за последние пару недель и закрыл глаза – два огромных глубоких голубых глаза все так же строго смотрели на него.
- Ты ничего не сломал? – услышал он взволнованный высокий голос, кто-то потянул его за руку – вставай давай!
- Ты в порядке? – молниеносно вскочил Ник, до него только что дошел весь ужас произошедшего но, не найдя у незнакомки никаких увечий, ровно, как и недостатков, снова улыбнулся ей, — как тебя зовут?
- Марина, — ответила она без улыбки, ожидая от него извинений, а не знакомства.
Тут Ник буквально подлетел в воздух, вскрикнув и едва удержавшись на коньках – сильнейший толчок в плечо чуть не сбил его с ног.
- Катись, куда ехал! – рядом с Мариной стоял высокий парень в спортивном костюме, в правой руке он держал большую спортивную сумку, а в левой лазурного цвета вязаную шапочку с большим бубоном. Сам он был без шапки, его коротко стриженные темные волосы, словно солома, торчали строго вверх. Черные широкие брови нахмурились над большими карими глазами, горящими ненавистью и злобой. Денис был не дурен собой, атлетического телосложения и высокого роста. Его характер был тверже его мышц – он ни в чем никому не хотел уступать, везде должен был быть первым и лучшим. И в спорте и в спорах ему не было равных – обычно он все начинал и все заканчивал. Его девушка, Марина, не только одна из самых симпатичных, но и одна из самых сообразительных, могла направить его энергию в нужное русло, ставя перед ним все новые и новые цели. Вот и сейчас, Ден бы разорвал Ника в клочья, если бы она не вмешалась.
- Отпусти его! Это брат моей подруги! – умоляюще посмотрела она на своего кавалера, — Он же извинился!
- Хороши же у тебя друзья, — буркнул Ден, остывая, и протянул ей вязаную шапочку.
Ник заскрипел зубами от досады, растирая больное плечо рукой, нехотя развернулся и отправился дальше, ожидая получить массивным снежком между худых лопаток. Но удара так и не последовало, он благополучно достиг главного входа парка. Какой бы дорогой он теперь не шел – перед ним всегда были два бездонных океана глаз, обрамленных пушистыми ресницами.
- У нее и имя морское из-за этих бездонных глаз, — подумал Ник вслух, доставая из кармана разрывающийся старенький телефон, — ничего себе, 14 пропущенных…с неизвестного блатного номера…
Номер и правда был крутой – практически одни восьмерки и нули.
- Кто же это? – недоумевал Ник, озадаченно потирая свободной рукой ушибленное плечо, вдруг его лицо искривилось от ужаса, — неужели Машка? О, нет…У нее же другой номер! Или это у ее нового ухажера хватило наглости?
Через пару секунд, тяжело вздохнув, Ник все-таки снял трубку.
- Ало! Никит, здравствуй! – зазвучал в ней приветливый бас, — через десять минут у центрального входа! Остальное обсудим в кафе!
- Мм..хорошо! – еле успел промямлить он в холодную трубку перед тем, как услышал там короткие гудки.
Стряхивая со своей лохматой головы и плечей упавшие снежинки, Ник то и дело озирался по сторонам в поисках мужчины, судя по голосу, молодого.
Парень ожил, он улыбался каждой снежинке, летящей с неба, вдыхал полные легкие колючий морозный воздух, каждая нотка музыки эхом отзывалась в его недавно собранном из острых осколков сердце. Он ловил себя на мысли, что сейчас ищет и ждет вовсе не звонившего молодого человека, а девушку в лазурной шапочке с бубоном. Он бы сейчас все отдал, что бы снова взглянуть в ее голубые глаза, строгие, но теплые и добрые, как у того мужчины в белом, который буквально столкнул их, посоветовав Нику ехать «прямо и не сворачивать».
- Зачем ты сделал это? – кинул на своего собеседника недоумевающий взгляд черных колючих глаз Домианос, — зачем ты привел его к Марине? Им никогда не быть вместе! Ден сотрет его в порошок!
- Ты же никогда не умел пророчить будущее, — спокойно улыбнулся ему голубоглазый Адонис, — Не сотрет, главное идти дальше и не останавливаться!
Оба джентльмена стояли у края фонтана, в виде огромного подсвечивающегося красного сердца, пронзенного золотой стрелой. В черной пенящейся воде среди фонарных огней и искорок звезд отражалось довольное лицо Ника с широкой улыбкой до ушей. Черный и белый, не отрываясь, смотрели в темную воду, словно в большой экран, наблюдая за всеми событиями последних десяти минут из жизни Никитки.
- Это безумие! – покачал головой черный, крепко сжимая под плащом холодную золотую стрелу, — в таком случае два ноль в мою пользу! Первый за Машку и Ника, второй за Маринку и Дена, если они все-таки разойдутся наяву, а не в твоих мечтах!
- Главное не количество, а качество! – улыбнулся Адонис.
- Но я готов клясться!
- Ты всегда готов клясться…
- Я готов спорить! – не унимался Домианос, тень нетерпеливо скакала около своего хозяина, он протянул руку — я готов спорить! Они никогда не будут вместе! Никогда!
К его удивлению, Адонис, глубоко вздохнул и, улыбнувшись, протянул ему свою руку в белой перчатке:
- А давай! Ибо вера это фундамент любви! Я в них верю – они будут вместе!
- Если ты проспоришь, я поставлю вместо этого фонтана пивной ларек! — громко рассмеялся Домианос, — что бы ты пожелал, если, вдруг, Ник выиграет миллион долларов, и Марина хотя бы улыбнется ему?!
- В таком случае я бы попросил тебя лет сто не появляться на Земле, — все так же с улыбкой ответил Адонис.
- Ха-ха-ха! Это безумие! – казалось, весь фонтан дрожал от самодовольного раскатистого смеха Домианоса, он достал из по полы кожаного плаща золотую стрелу и повертел ею перед носом своего компаньона, — да смертные умрут со скуки, не появись я тут хотя бы неделю! Максимум, что я могу тебе обещать, это вернуть твою никчемную стрелку!
- Да будет так! – быстро согласился Адонис, глядя в черные коварные глаза своими доверчивыми голубыми, — или ты уберешь фонтан, или я получу назад свою стрелу!
- И что б без фокусов! Не смей ему помогать!
- А ты не смей мешать!
- Что ж, посмотрим, насколько сильна может быть любовь смертного, — Домианос подмигнул собственной тени, озадаченно сидевшей на краю фонтана, — у него есть время до последнего удара часов в новогоднюю полночь! То есть четыре дня!
Адонис тяжело вздохнул, но сейчас никак нельзя было останавливаться или сворачивать, он помнил, как несчастные глаза парня превратились в горящие счастливые за пару секунд, как разбитое сердце полностью ожило до последнего своего осколка, а боль и отчаяние сменились надеждой и верой. Без любви люди бы не выжили, да что тут скрывать – они и живут-то только ради нее! Она движет всем и если когда-нибудь уйдет, то непременно заберет с собой и саму жизнь…
- Дай времени до первого луча рассвета в следующем году! – спокойно ответил ему Адонис, — они должны его встретить вместе! Времени будет достаточно!
- Ну, хорошо! По рукам! – нехотя согласился черный, косясь на ненавистный фонтан, он медленно снял с правой руки черную перчатку и, быстро пожав ею руку Адониса, опустил ее в темную пенящуюся воду фонтана, и тут же резко вынул. И от того места, где только что была его рука с золотым перстнем, украшенным черным огромным камнем, потянулся холод и иней – через пару секунд вода в фонтане превратилась в лед до самого дна, трубы со скрежетом изогнулись – журчащие струи тоже замерзли до последней капли.
Ник топтался на месте, дрожа от морозца и любопытства, встречая и провожая розовощеких прохожих на выходе из парка. Вдруг около разноцветного шатра со сладкой сахарной ватой он опять увидел ее – Машка возвращалась с катка, ее спутник не отходил ни на шаг и сейчас торопливо высматривал для нее самый большой клочок ваты. На минуту прежняя боль вернулась, сердце опять стиснули старые ржавые тиски – Ник ни за что не хотел столкнуться с ними лицом к лицу. Усталые и довольные его обидчики направлялись прямо к нему, пряча счастливые лица за огромными разноцветными клубами ваты.
- Добрый вечер! Давно стоишь?
Ник буквально подпрыгнул от неожиданности и, резко развернувшись, подпрыгнул снова– перед ним стоял невысокий кареглазый парень в модном черном пальто с белобрысыми вьющимися волосами, аккуратно собранными в тугой хвост. В одной руке он держал серебряный навороченный телефон, который двадцать минут назад, благодаря Нику, искупался в снегу, в другой руке был зажат черный кожаный портмоне. По деловому костюму с галстуком и наглаженной рубашке, выглядывающим из-под пальто Ник догадался, что перед ним восходящая звезда российского бизнеса.
- Мм..нет, не так давно, — он замялся и с опаской пожал протянутую теплую руку. Ник недоумевал, чем он может оказаться полезен такому успешному молодому человеку – разве что для хорошей взбучки за покоцанный дорогой телефон. Сперва, Никитка думал броситься наутек, но затем, потихоньку успокоился, припоминая слова о посиделках в кафе, упомянутые в телефонном разговоре.
- Пойдем, покажу тебе свою подружку! Согреешься! – стандартно улыбнулся Макс, — кстати, я Максим! Для друзей Макс!
- Никита! Но Ник удобнее!
Его и так уже бросило в жар от слов «покажу тебе свою подружку» и «согреешься», Ник живо представил себе высокую вреднющую блондинку, и принялся двумя ладонями приглаживать свои замерзшие торчащие во все стороны волосы.
К его великому удивлению, а может быть и счастью, «подружка» оказалась отличной серебристой Тойотой Камри. Она радостно взвизгнула, подмигнув им всеми фарами, затем Макс вежливо открыл перед Ником заднюю дверь:
- Запрыгивай! Сейчас включу печку!
Никитка, извиняясь взглядом за свои коньки, с радостью плюхнулся на заднее сиденье, заваленное всякими безделушками. Это было как раз в тот момент, когда Машка, прикрываясь сахарной ватой, проходила мимо – от удивления она широко раскрыла свои серые глаза.
- А жизнь налаживается! – улыбнулся сам себе Ник, в это время Макс повернул ключ зажигания, и машина плавно поехала, быстро набирая скорость.
- Где поужинаем? – привычным тоном спросил Макс.
- В мак дак! – не долго думая, ответил его пассажир, нащупывая в кармане несгорающую сумму в триста рублей. С такими финансами он рисковал оставить свою часть счета в кафе не полностью оплаченной.
- Отлично! – согласился Макс, его карие глаза зорко следили за дорогой и присматривали через зеркало за пассажиром в красной потертой толстовке, — ты, наверное, меня уже не помнишь?! Летний лагерь «Ромашка», третий отряд, вторая смена…
Ник озадаченно почесал вихрастый затылок – потихоньку вспоминая, где же он прежде видел эти кудряшки и внимательные карие глаза…
Восемь лет назад, теплый июльский вечер, дискотека в летнем лагере «Ромашка». Облитые одеколоном ребята прыгают под хиты «Руки Вверх» рядом с разрисованными косметикой девчонками. Распихивая танцующих, наступая на ноги и получая подзатыльники, по танцполу носятся, как угорелые, несколько пацанов, лет двенадцати, догоняя друг друга, радостно ударяя по плечу и с криком «Ты вода!» снова ныряют в пеструю толпу. Вдруг один из них, самый шустрый с взмыленной нечесаной головой, одетый в рваную пачканную футболку и потрепанные шорты, поскальзывается на мокром полу и летит прямо под ноги невысокому, коротко подстриженному белобрысому парню в белой рубашке и новых ждинсах.
- Стой! – Макс крепко схватил Ника за руку, — не вырывайся! Дело есть!
- Отпусти! Не сдавай меня вожатым! – умоляюще смотрели на него серо-голубые глаза.
- Дело есть! Надо поговорить! – белобрысый мальчишка разжал свой правый кулачок перед Никиткиным носом – в самом центре ладони лежал пестрый кубик жвачки “Love is”, — Пойдем со мной!
И он потянул Ника за руку к выходу из актового зала.
- Слушай! Я должен сбегать в отряд – мне нужно больше жвачки! – деловитым шепотом сказал Макс, внимательно наблюдая умным карим взглядом за реакцией собеседника – серо-голубые глаза сияли в темноте от интереса, а брови поползли вверх от приятного удивления, когда Макс протянул руку с жвачкой Нику, — вот, это тебе! Но ты должен мне помочь!
- Все, что хочешь!
- Да мелочь – последи за Линкой, пока меня не будет, — Макс важно деловито взглянул на старые отцовские часы, болтавшиеся ша широком ремешке на его правом худеньком детском запястье, — это минут десять! Я не хочу, чтоб она с кем-то танцевала медляки! Особенно с Серегой из второго отряда!
- Мм.. ну хорошо! – улыбнулся Ник, разворачивая жвачку и собираясь идти выполнять задание.
- Стой! – остановил его Макс, и, порывшись в карманах, достал еще целых три “Love is”, — Вот, это тебе! Скоро еще принесу!
- Спасибо! – глаза Ника сияли ярче, чем дискобол в зале, он быстро сунул «аванс» в карман шорт и отправился к танцующим.
- Эй! С Линкой-то хоть поделись! – в дверях догнали его слова Макса.
- Хорошо!
Присматривать за звездой третьего отряда белокурой красавицей Линой оказалось делом не простым – около нее постоянно крутились ухажеры со всего лагеря, а сейчас, когда ее официальный кавалер Макс был в долгой деловой командировке, от них вообще отбоя не было. Ребята плотным кольцом окружили девчонку и ее пару довольных подруг и так и ждали от диджея медленной музыки. Ник угостил всех девчонок жвачками – их как раз было трое и присоединился к толпе ребят, переминаясь с ноги на ногу, так как танцевать он совершенно не умел.
- Вот пацанам делать нечего – весь вечер ждут медляка! – недоумевал мальчишка, — идиоты! Столько времени теряют ради чего?
Следующий танец может оказаться «белым» и она может пригласить кого-то из них сама и тогда придется торчать всю песню в центре зала, обнимаясь у всех на виду!
Но, следующий танец оказался отнюдь не белым, хоть и медленным. Маленькие кавалеры начали приглашать крохотных дам, центр зала постепенно заполнялся забавными парами, переминающимися с ноги на ногу – для некоторых это был первый в жизни танец! Ник вздрогнул, оглядев несмелую толпу Линкиных ухажеров – никто из них так не осмеливался подойти к красивой девочке. Вдруг, к своему ужасу Никитка заметил того самого Серегу, высокого отвязного хулигана из первого отряда – сквозь толпу, грубо распихивая всех, он пробирался прямиком к скучающей Линке. Еще пару секунд и Никитке навсегда придется забыть о жвачках в цветных шуршащих фантиках. Нельзя было терять ни минуты и мальчик согласился на отчаянный подвиг.
- Потанцуй со мной! – перед Линкой словно из-под земли появился Ник перед самым носом раздосадованного Сережки.
- Ты? – девочка вздрогнула от неожиданности, но, очевидно сочтя его более привлекательным, чем отпетого хулигана, протянула взволнованному мальчишке руку, – пошли!
К сожалению, самый первый медленный танец в жизни Ника оборвался так же внезапно, как и начался. Его буквально сбил с ног разъяренный Макс, только что вернувшийся на дискотеку из отряда с полными карманами жвачки.
- Я же не просил тебя танцевать! – повторял он, — я же просил тебя танцевать с ней!
Однако, узнав позже, какой героический поступок совершил Ник, он щедро наградил героя десятком жвачек.
- Да.. я тебя вспомнил! – улыбнулся Никитка, с трудом держа открытыми глаза, его клонило в сон на теплом мягком заднем сиденье.
- А я и не забывал, — подмигнул ему Макс через зеркало, опуская тонированное стекло возле окошка мак авто,– один каппучино, пару двойных экспрессо!
Ник вздрогнул – он не заметил, как их машина очутилась уже у Мак Дональдса и принялся быстро рыться в карманных в поисках своих сотен.
- Я угощаю! – щедро ответил Макс, протягивая ему горячий картонный стаканчик, — осторожно!
Пару кружек кофе благотворно подействовали не только на состояние Ника, но и на продвижение всей операции.
- Кто она? – быстро спросил Никитка, осушив второй стакан, — та девица, которую я благополучно сбил с ног в парке?
-Мм..да, ты прав – это она! – Макс был доволен, что его понимают с полуслова, — Анька! Она была «мисс Универа» в прошлом году!
- Да ты издеваешься! – подпрыгнул на заднем сиденье его пассажир, сон теперь как рукой сняло, — Судя по визгу в парке, она сломала ноготь – теперь я должен обходить ее за три километра до самого вручения дипломов!
Макс громко рассмеялся – наступал ответственный момент, когда нужно было плавно перейти к «жвачке».
- Посмотри в пакетах – там должен быть костюм! Она тебе за него все простит – сама выбирала, только моих размеров не было! Рост не подошел, ты выше меня – тебе будет как раз!
Ник по очереди раскрыл каждый из стильных фирменных пакетов стоящих рядом с ним – в одном из них был новенький сногсшибательный деловой мужской костюм темно серого цвета с синим отливом – как раз под цвет Никиткиных глаз.
- Ого! – только и смог выдохнуть парень, разворачивая подарок, с замиранием сердца ища ценник и думая, что теперь-то от него Маринка никуда не денется.
Но Макс моментально угадал его мысли, он быстро отвлекся от руля, ловким движением оторвал этикетку и выбросил в открытое окно – подарки дарятся без ценников.
- Я уезжаю сразу после нового года, — как ни в чем не бывало продолжил он, надавив на газ, — до этого времени я тебя с ней познакомлю и вы станете друзьями! Это не сложно – будешь водить ее в рестораны, на шопинг, иногда в клубы! У тебя будет одна из моих карточек! Я приеду через неделю!
- Ого! – серо-голубые глаза заблестели при словах карточка и рестораны, как и восемь лет назад, — мне все обзавидуются!
- Да! Все девчонки будут твоими – ты отличный малый! – подмигнул ему Макс, рассмеявшись, — только помни одно – не танцуй с ней!
Огромная серебряная луна обливала холодным светом стены старого каменного замка, никогда не знавшего Солнца и тепла. Никто из теперешних его обитателей не помнил, кем и когда он был построен – его просторные богатые залы, освещенные факелами и свечами, служили для бесконечных хмельных пиров его могущественных страшных хозяев. Ни одна нога человеческая не ступала на его дорогие шелковые ковры – замок принадлежал Домианосу с его коварными сыновьями и прекрасными дочерьми. Он стоял на берегу вечного моря, бесконечного, как в ширину, так и в глубину, соленого от человеческих слез.
Луна тысячелетиями покорно освещала его многочисленные башни и дворы, окруженные вечнозелеными роскошными садами. Ее мягкий печальный свет тянулся ровной тропинкой через все вечное море, словно серебристая бесконечная дорожка среди соленых волн.
На берегу, возле факела с рукоятью из слоновой кости, небрежно воткнутого в песок на большом гладком камне сидела рыжеволосая девушка. В свете лунной ночи ее огромные зеленые глаза сверкали ярче изумрудов на бледном благородном лице. Одета оны была в черное платье-тунику на греческий манер с изящными кожаными сандалиями. Это из-за нее разжигали войны цари, музы посещали поэтов, вдребезги бились сердца, и юноши, улыбаясь, расставались с жизнями. Но ее юное холодное сердечко ни разу не ускоряло свой шаг, как и прекрасная хозяйка, оставаясь равнодушной ко всему происходящему.
- Ты не танцуешь, Диодора? — рядом с девушкой из воздуха появился высокий черноглазый мужчина средних лет с черной бородкой и пышными кудрями, устилающими плечи. Одет он был в черную тунику и греческие кожаные сандалии, — опять одна… а кавалеры разносят мой замок!
- Ты снова был на Земле, отец? – спокойно спросила девушка, она даже не вздрогнула при его появлении, как будто специально здесь его поджидала, — опять бил сердца? Расстраивал судьбы?
- Ну, дорогая моя, ты же знаешь, что сердца бьются только при твоем личном присутствии, — рассмеялся Домианос, — а я так…потешил старика Адониса спором и заморозил городской фонтан!
- Ты уже раздал все подарки сестрам? — хитро прищурилась она.
- Я принес тебе твои любимые яблоки! – радостно протянул он ей сильной рукой красный сочный фрукт, — жаль, что они так и не растут в наших садах…
- Такс, значит, украшения ты раздал, — смеясь, произнесла она с укором, откусывая от яблока большой кусок белыми крепкими зубами, — раздал, а мне ничего не оставил!
- Дорогая моя! Перед твоими глазами даже изумруды меркнут и кажутся дешевой бижутерией! – хитро подмигнул он дочери.
- Льстец ты отменный! – улыбнулась Диодора, причмокивая яблоком, — говори, о чем был спор с Адонисом!
- Да так, пустяки, — стараясь оставаться спокойным, ответил Домианос, — парень влюбился в девушку, если она ему не ответит взаимностью до первого луча утра следующего года, городской парк останется без главного фонтана!
- А если вдруг она ему ответит?
- Не ответит, — твердо ответил Домианос, доставая из-под плаща маленькую золотую стрелу, — завтра же он влюбится в мою младшую дочь!
- Папа! – с радостным криком Диодора бросилась на шею отцу, — я отправляюсь на Землю?!
- А ты знаешь кого-то красивее себя? – спросил довольный Домианос, пряча золотую стрелу за пазуху, — она из разбитого сердца! Если я проиграю — ее придется вернуть!
Девушка была вне себя от радости, она не была среди смертных больше пары сотен лет и бесконечные пиры в замке под луной стали ей скучны.
- Не зависимо от того, что произойдет, ты должна вернуться обратно с первыми лучами солнца утра следующего года! – строго произнес Домианос, снимая золотое кольцо с черным камнем и отдавая его дочери, — его сердце должно стать твоим как можно скорее! Будь осторожна!
- Да, папочка! – послушно ответила она, хитро прищурясь, указывая своим тонким пальчиком на хрупкое запястье, — дай мне часики, пожалуйста!
Домианос нехотя снял с руки большие мужские золотые часы на старом кожаном ремне и протянул их довольной дочери:
- Ладно уж! И так твоими платьями весь замок завален! Де..
Как только сверкающие холодным лунным блеском часы очутились в шелковых тоненьких пальчиках девушки она тут же как можно сильнее нажала на механизм завода – глухое тиканье прекратилось, тонкая секундная стрелка замерла и в месте с ней наступила полная абсолютная тишина – смолк шепот ветерка, шелест волн, задорные звуки музыки из замка и мягкий тихий бас Домианоса. Да и сам он замер в нелепой позе с открытым на полуслове ртом — вместе с часами остановилось само время. Диодора ловким движением достала из-за за пазухи отца золотую стрелу и в то же мгновение спрятала ее под полу своего платья, а затем снова коснулась механизма завода часов, разрешив секундной стрелке идти.
…вать твои платья и туалеты некуда! – наконец-то закончил свою фразу Домианос.
Снег над Москвой закончился, разгулявшийся ветер забрал все тучи с собой, оставив жителям мегаполиса черное небо, украшенное полной молочно-белой луной в компании тысячей звезд. Усталые после рабочего дня москвичи с горячими глазами потянулись многочисленными вереницами осаждать торговые центры – делать новогодние покупки себе и друзьям. Кто-то думал о давке в метро, кто- то о родных глазах, кто-то о том, где сэкономить, кто-то о том, на что потратить последнее… В канун новогодних праздников весь город был болен лихорадкой шопинга, от которой единственным лекарством являлись распродажи.
Торговый центр, горящий сотнями рекламных вывесок, как огромный сверхмощный магнит, притягивал к себе тысячи разноцветных автомобилей – здесь назначались и деловые встречи и романтические свидания, по центру можно было бродить несколько дней, прерываясь на перекусы в кафе или просмотр фильмов.
Среди шумной возбужденной толпы, словно в потоке дикой вышедшей из берегов реки, сильно выделялась своей красотой и странным одеянием одинокая рыжеволосая девушка. Она выглядела, словно богатая герцогиня из века возрождения, заблудившаяся не только в Москве, но и во времени. Большая часть ее рыжих густых кудрей была убрана под раскидистой богато украшенной страусиными перьями шляпкой, на стройных плечах накинут белый кроличий полушубок из-под которого до самых пят выглядывала пышная, расшитая с многочисленными кружевами и бантиками нежно зеленого цвета юбка, а на ногах изящные сафьяновые сапожки на высоком, но устойчивом каблучке. Прохожие, особенно молодые люди, подолгу засматривались на нее, ожидая рекламной листовки или предложения принять участие в какой-нибудь новогодней акции. Но девушка, казалось, никого не замечала вокруг себя – широко раскрытыми изумрудными глазами она изучала новый каменный город с асфальтовыми дорогами, невиданными машинами, высотными домами, огнями рекламных щитов и бесконечной спешащей толпой. Изредко улыбаясь прохожим, Диодора уверенно шла вперед, нисколько не боясь показаться несовременной в своем антикварном убранстве, ведь ее молодость и красота всегда оставались в моде. Девушка шла, влекомая потоком людей, и вот, наконец, в ее зеленых глазах ярким всеми огнями вспыхнул огромный торговый центр.
- Должно быть, это дворец или храм, — подумала она, с любопытством оглядывая мерцающие рекламы мировых брендов, — внутри некто очень могущественный, столько народу не могут ошибаться, служа ему!
Однако, каково же было ее удивление, когда, пойдя через огромные стеклянные сами собой разъехавшиеся двери она не обнаружила никого «ужасного и могущественного» — только сотни стеклянных витрин, вывесок и указателей, пару длинных заполненных эскалаторов, взмывающих верх с блестящего глянцевого пола. Говор, крик, смех и детский плач смешивались с музыкой, в воздухе витал запах дорогого парфюма, сладких пирожков и попкорна.
- Да что же тут такое?! – спрашивала сама себя Диодора, с изумлением рассматривая огромные разноцветные шары, подвязанные под самым потолком, — что же их сюда тянет?
…да, мы с Сереженькой купили именно их! Да-да, зелененькие, как ты мне и советовала! – прошла мимо невысокая блондинка с пышными формами, мало того, что она была одета так, что ее нельзя было не заметить, так она и разговаривала с какой-то красненькой квадратной штучкой, — да…да ну! Нет, нет Миня ничего не знает…да!
Тут внимание рыжей девушки привлекла огромная вывеска “SALE” гигантскими белыми буквами на красном фоне, у входа в бутик толпился народ. Диодора с улыбкой и трудом пробилась через толпу, в таком наряде ее приняли за костюмированного промоутера магазина. Внутри под бодрую музыку покупатели шумными стайками носились между вешалками с джинцами, футболками, рубашками, кофтами, пиджаками, куртками и прочей одеждой. Не успела Диодора подойти к одной из витрин, как к ее обступили молодые люди в одинаковых футболках с джинсами и наперебой принялись рассказывать все об новогодних акциях и скидках, по привычке предлагая примерить самые дорогие модели, которые ей были совершенно не нужны.
- Гениально! – подумала она, изучая все происходящее вокруг себя внимательным изумрудным взглядом, — человеческое счастье не в обладании – счастье в выборе!
Именно выбор – футболка или рубашка, красная или зеленая, с рисунком или без – превращает шопинг в искусство! Тысячи людей неделями бродят до полного изнеможения, а зачастую и без копейки в кармане, плутая под ритмичную музыку по ярким бутикам с блестящими полированными полами.
- Меня сегодня одевает муж, — мило улыбнулась она порхающим вокруг продавцам-консультантам, те понимающе ежесекундно разбежались по углам – все равно у нее с собой нет денег, а муж скорей всего человек серьезный и ревнивый которому попадаться под ноги совсем нежелательно!
Выбрав себе пару дорогих платьев, она с интересом подошла к кассе, как обычно без рубля в кармане – Диодоре было интересней путешествовать без денег, хоть сундуки Домианоса и ломились от золота.
Минут десять она внимательно наблюдала за тем, как ловко кассир снимает белые пластиковые круглые штучки с одежды и принимает хрустящие разноцветные бумажки, осторожно пряча их в большом черном выдвижном ящике. Наконец она решилась и уверенной походкой направилась прямо к одной из касс.
… да там отличное заведеньице! Я расскажу тебе, как пройти! – усмехалась в свой красненький телефончик надоевшая всем блондинка с пышными формами, — мы там ужинали с Миничкой, там чудесные крабики! Да…да, во время Сережечкиной командировочки…да…
- Здравствуйте! У Вас есть карточка нашего магазина? – приветливо улыбнулась Диодоре молодая кассирша, ловко избавляя тонкую дорогую ткань от пластмассовых круглых штук.
-Нет, — задорно тряхнула рыжими кудрями девушка, доставая вместо кошелька большие золотые часы со старым ремешком, и элегантно нажала на механизм завода – музыка стихла, все присутствующие замерли.
- Наконец-то! – громко прошептала она и, быстро подойдя к самой шумной белокурой покупательнице, осторожно вынула у нее из рук красненький сотовый телефон с умирающим аккумулятором и с интересом принялась водить тонкими пальчиками по разноцветному экрану.
Наконец, он ей наскучил, и Диодора осторожно вернула телефон на прежнее место – в пухленькую ладошку его хозяйки. На второй кассе, прямо из рук застывшего на месте кассира, рыжая взяла в руки странный серенький фонарик – сканер громко пикнул два раза, считав штрихкоды с обоих ее платьев. Диодора осмотрелась вокруг – в этот момент кассир обслуживала молодую пару, высокая голубоглазая блондинка в дорогой шубе сжимала в руках черный капроновый шарфик, рядом стоял ее невысокий, одетый в черное пальто, кареглазый парень с хвостом светлых волос, и держал в одной руке телефон, другой протягивал новенькую банковскую карточку прямо в руки Диодоре.
- И это все?! – изумленно повертела она кусочек пластика в руках, — это же даже не золото! Значит, теперь смертные расплачиваются этим? Обманывают, воруют и даже убивают за такие цветные штучки?!
Она усмехнулась про себя, затем отдала карточку обратно Максу и быстро вышла из магазина, на ходу отпуская механизм завода своих волшебных золотых часов.
- Сереженька конечно ничего не узнает, они хоть с Минечкой и друзья, но ничего не должен знать! Что?! Кто?! Алло!! Где Дашенька?! Сереженька?! Какой Среженька! Как Сереженька?! А…это ты Сереженька?! Минечка…с Минечкой ничего! Что?! Ой…ой ой ой! Связь плохая что-то! Я тебя не слышу! Не слыыышу! – услышала Диодора на выходе из бутика, вероятно, коснувшись сенсорного экрана, она нечаянно сменила собеседника шумной блондинки.
Расплачиваясь чужими карточками и смешными хрустящими бумажками, Диодора полностью обновила свой гардероб, одевшись в модное стильное изумрудное под цвет глаз платье, замшевые зеленые сапожки на каблуках и дорогую норковую шубу. Так же, пользуясь случаем, она купила себе с десяток модных футболочек, несколько блузок, рубашек и юбок, двенадцать джинц, три строгих костюма, семь кофт, две курточки, восемь шапочек, три шляпки (впрочем, четвертую ей отдали по акции), четыре пары сапожек, одну пару ботиночек (вторая пара оказалась велика), чудесные босоножки (вдруг отец решит ее отправить на землю летом), два купальника (второй был с пятидесятипроцентной скидкой, более того к нему прилагалось отличное пушистое полотенце в подарок), и, наконец, разорила кого-то в пух и прах на отличные стойкие духи.
Тут вдруг выяснилось, что огромный торговый центр внезапно кончился – не осталось ни одного бутика, в котором бы она не побывала. И, как настоящая современная девушка, еле держась на ногах от усталости, она с улыбкой решила обойти все по второму кругу – вдруг все-таки что-то пропустила, или где-то началась распродажа. Все ее бесконечные покупки отлично вмещались в маленькую серенькую дамскую сумочку, не менее волшебную, чем ее золотые часы.
На повороте Диодора внезапно остановилась – ее собственная тень вдруг резко ее обогнала и…превратилась в тень мужчины, одетого в длинный плащ и шляпу. Тень Домианоса, ее отца, рассержено покачала головой и медленно грозно указала на свое запястье – время, Диодора уже шесть часов бродила по центру и, если бы не тень, она с удовольствием, потратила бы на шопинг еще столько же.
По каждой травинке, в каждой росинке на зеленом лугу бегали ослепительные зайчики от яркого летнего солнца. Высокий дремучий лес расступился, крепко обняв образовавшуюся поляну со всех сторон. В самом ее центре был небольшой, поросший травой и синим мхом холм их нескольких сваленных друг на друга огромных камней. Среди них, зарождаясь в самом центре каменного сердца, журчал родник, собирая свои кристальные воды в маленькое прозрачное озерцо рядом. На одном из валунов – самом большом и пологом сидел белокурый мальчик в белоснежных одеждах и в такт журчащим струям наигрывал тихую печальную мелодию на флейте. На вид обычный подросток, с небесно-голубым взглядом, тонкими чертами лица и двумя сложенными белоснежно-белыми крылами за спиной.
Вдруг вода в источнике забурлила, поток усилился, и по озерцу поплыла белая пена. Флейта смолкла, и мальчик бросился к краю камня – прямо из бурлящей воды из центра озерца быстро вышел на берег высокий молодой человек, лет двадцати двух с пышными белобрысыми кудрями и такими же небесно-синими глазами, как и у мальчика с флейтой. Одет он был в темную теплую куртку и обычные джинсы, на замшевых ботинках вперемешку с капельками воды белел снег. Обычный московский студент старших курсов, если бы на его правом плече не висел большой золотой лук, с его резными узорами и тугой тетивой тут же стало играть солнце.
- Опять грустишь? – подмигнул он растерянному мальчишке, с шумом расправляя за спиной два своих огромных снежно-белых крыла, с них градом посыпались крупные капли воды.
- Что нового на Земле, Лазарус? – с нетерпением спросил мальчик, в его бездонных глазах, так же, как и в водах источника блестело отражение волшебного лука.
- Там Новый год, — улыбнулся старший, затем его лицо вдруг стало серьезным, — плохие новости, Джонас! Я видел, как разбилось сердце и Домианос забрал стрелу…
- Разбилось?! – испуганно вскрикнул мальчик.
- Да, разбилось, так бывает! – ответил ему Лазарус, и, тяжело вздохнув, продолжил, — что еще хуже, Домианос заморозил наш портал!
- Заморозил портал?! – переспросил младший.
- Да, именно! Главный фонтан в центральном городском парке теперь во льду! Мы больше не сможем появляться там!
На этот раз Джонас опустил свой синий взгляд, не проронив не слова – именно в городском парке его старший брат Лазарус оставлял в людских сердцах больше всего своих золотых маленьких стрел, селя в них любовь и счастье. Теперь же, под властью Домианоса, парк станет кладбищем разбитых сердец.
- Я должен идти! – продолжил Лазарус, поправив лук на правом плече, он резко выдернул из своего большого сильного крыла белое перышко и кинул его в источник, — у меня много работы – под новый год самое заветное желание людей это найти свою любовь!
С этими словами он шагнул в бурлящую воду, и, дойдя до середины озерца, вдруг резко обернулся и с улыбкой обратился к младшему брату:
- Джонас! Чаще расправляй крылья! — подмигнул он, — пока есть возможность их расправить!
С этими словами он скрылся в водах источника, оставив на поверхности лишь несколько расходящихся кругов.
Мальчик не спеша подошел к воде и улыбнулся своему отражению – если ждешь улыбку, то улыбнись сам. На него глядели распахнутые бездонные наивные глаза на детском лице с правильными тонкими, почти женственными чертами. Белокурые мягкие волосы золотистыми локонами спадали ему на плечи. Через пару минут в отражении мелькнули два, хоть и не таких больших и крепких, как у Лазаруса, но ослепительно белых крыла. Казалось, мальчик и сам прищурился от их яркости и чистоты. Он, как и его старший брат, выдернул из правого крыла маленькое легкое перышко и, положив его на ладошку, осторожно сдул на воду. По ней пошли круги, источник закипел, по озерцу поплыла пена. Вода потемнела, яркие солнечные зайчики сменились отражением вечернего звездного неба с полной луной. Под ним тысячами разноцветных огней горела Москва, растянувшись внизу огромной яркой паутиной.
- Так вот она, Земля! – восхищенно выдохнул мальчик, глядя, как светящийся мегаполис становился все ближе и ближе – уже по тонким светящимся ниточкам-дорогам забегами огоньки машин. Стали различимы огни реклам, тысяч теплых окон, мостов, светофоров и уличных фонарей. Пару секунд и перед синими глазами заснеженный городской парк с разноцветной праздничной суетой, в его центре, все так же горя алой с золотом подсветкой стоял главный фонтан. Но не слышно было привычного шороха струй и плеска воды – он был скован льдом до последней капли. Молодые пары, не замечая перемен, важно проходили мимо, влекомые огнями и музыкой, некоторые даже не поворачивали голов в его сторону. Но вот, наконец, скованный льдом немой фонтан заметила стройная девушка в вязаной шапочке лазурного цвета с большим бубоном и бросилась к нему.
- Денис! Посмотри! Такого раньше никогда не случалось! – удивленно ахнула она, с ужасом наблюдая, как лучи от подсветки скользят по холодным глыбам льда.
- Теперь никогда не случится! – спокойно вдохнул высокий коренастый парень с соломенной стрижкой, — лед порвал трубы, весной фонтан разберут.
- Нужно успеть загадать желание… – прошептала она, сжимая в теплых ладонях холодный кусочек металла, — пока фонтан еще тут! И оно обязательно сбудется…
- Но, — перебил ее Денис, недоверчиво хмурясь, — это же просто кусок льда…
Но было поздно, Марина крепко взяла его за руку и, улыбнувшись, закрыла глаза, — по льду, звонко звеня, покатилась маленькая круглая монетка, унося с собой желания к самому сердцу спящего фонтана.
- Любить и быть любимой – подумала она про себя, — навсегда…
- Мм..хочу чтоб мы сделали механиков по футболу, — кивнул он, подумав про себя, — да! Два один! И…чтоб я забил решающий!
Денис открыл свои огромные карие глаза – прямо перед ним стояла его счастливая улыбающаяся девушка с небесными глазами, казавшимися еще ярче с лазурной вязаной шапочкой. Послышался резкий свист, а затем треск — по небу цветными хлопьями распался салют. Затем еще раз, и еще раз. Денис, украдкой ища среди холодного льда монетку, обнял Марину за талию и поцеловал.
Сотни взглядов устремилось на черное небо, где среди удивленных звезд разбегались разноцветные огоньки салюта. И лишь одни серо-голубые глаза, печальные и растерянные, опустились вниз, едва ли не мгновенно наполнившись солеными слезами.
- У них все идеально, — вздохнул про себя Ник, накидывая на темные волосы, торчащие в разные стороны капюшон своей старенькой красной толстовки, — я третий лишний, а тут есть место лишь двоим…
Все это время за происходящим, словно по большому экрану наблюдал Джонас с широко расправленными крыльями за спиной. Он не только видел все происходящее, слышал каждый звук и знал о каждой мысли!
- Рано отчаиваться! – прошептал он Нику на ухо, — глаза и слух могут соврать, лишь только сердце не обманет…
Ник вздрогнул и, быстро смахнув слезы, взглянул на небо – на мгновение ему показалось, что за ним наблюдает пара голубых человеческих глаз.
- Как же помочь ему? Как же спасти его? – думал Джонас, склоняясь над бурлящим источником, — он ее действительно любит!
Затем снова выдернул из правого крыла белое легкое перышко и бережно опустил его в плещущие волны – портал был открыт, и мальчик, последний раз окинув синим взглядом родную солнечную поляну, смело бросился в источник.
Все отличники одинаково готовятся к экзаменам, двоечники же всегда найдут разные причины, чтобы не учиться. Кто-то работает, кто-то надеется списать, кто-то влюблен, а кто-то просто не видит в этом смысла… Хоть пара окон и была широко открыта, в огромной аудитории университета было душно. Между взволнованными студентами, ерзавшими на скамейках за длинными старыми партами, вперемешку с шепотом и нервным покашливанием витали напряжение и испуг. Возле потертой выцветшей доски стоял пожилой профессор в своем любимом коричневом костюме, перед ним на огромном крепком столе, цвета старого дуба, лежал потрепанный тетрадный листок, на котором было выведено каллиграфическим почерком – «Третий курс. Теория математической статистики. Экзамен».
Профессор с большой лысиной, увенчанной сединой, важно оглядел всех собравшихся через свои старенькие очки, заляпанные мелом. Он довольно усмехался про себя, радуясь полному отсутствию опоздавших, и дожидался абсолютной тишины в лекционной. На мгновение все замерли, притаившись – лишь только кое-где шуршали шпаргалки и со вздохами закрывались учебники с лекциями, лишь только с последней парты слышалось…
- Солнышко, ты ему обязательно понравишься! И даже больше, чем твоя новая блузочка! Да, да он будет в восторге! Что?! Да ну конечно будет! Ммм! И от тебя тоже, только я первый раз имела в виду блузочку…
- Отключите телефоны, пожалуйста! – громом раздался бас преподавателя.
- Ой, Солнышко, тут проблемы…Что?! Да небольшие! Всего лишь экзамен! Как смогу, я обязательно тебе наберу! Целую! Чмоки-чпоки!
В эту минуту перед большими мощными дверями лекционной поправляла свои рыжие кудрявые волосы стройная девушка в стильной черной юбке и фирменной изумрудной, под цвет глаз, блузке, на ее худеньком плече висела модная дамская сумочка, под ногами паркет скрипел от высоких каблучков. Набрав в легкие побольше воздуха, Диодора, распахнула двери.
- И не включайте их до окончания экзамена! – продолжал профессор, затем он резко развернулся к вошедшей, — Опаздываем?! Ваша фамилия!
- Графиня де’ Минсонг, наследница великого графа де’ Минсонг, — мило улыбнулась она, ища глазами среди присутствующих Никитку.
Внезапно в аудитории наступила полная тишина – ни шороха, ни вздоха, ни шепота – все вдруг затихло. Профессор стоял в немом оцепенении, не сводя глаз с опоздавшей.
- Что?! Кто?! – прошептал он чуть слышно сухими тяжелыми губами, — вам замечание..
- Вас высекут, господин учитель! – спокойно ответила Диодора, ее изумрудный взгляд упал на тень профессора – это снова была тень ее отца в шляпе, которая отчаянно крутила пальцем у своего правого виска!
- Вон! – раздался бас пришедшего в себя профессора – он подумал, что все это розыгрыш, — завтра немедленно с родителями в деканат!
Диодора, молча, развернулась и направилась к двери, под всеобщий смех и звонкое цоканье собственных каблуков.
- Нет! Еще не сдала! Все хорошо! Тут просто такое! Нет, фотку не успела сделать! Сделай громкую вязь – я должна рассказать!
Через пару минут неудавшаяся графиня снова стояла перед огромными тяжелыми дверьми – глубоко вздохнув, она отпустила механизм перевода стрелок и вошла в одну и ту же самую аудиторию второй раз в то же время, что и первый.
- И не включайте их до окончания экзамена! – продолжал профессор, затем он резко развернулся к вошедшей, — Опаздываем?! Ваша фамилия!
- Вика Зайцева, — мило улыбнулась она, ища глазами среди присутствующих Никитку, а затем добавила, как можно услужливей, — и мои родители уже в деканате…
- Садитесь! Объяснительную напишите после экзамена, — продолжал профессор, быстро записав фамилию на потрепанном тетрадном листе.
Никитка сидел в своей неизменной красной толстовке по правую руку от невысокого худощавого парня с длинными белобрысыми волосами, собранными сзади в тугой хвост. Перед Максом лежал маленький белый листочек из ежедневника на котором он тщательно расписывал свой бюджет – на квартиру, на машину, на Анькины капризы и на прочие расходы. По левую сторону от Макса сидела Аня, думая о том, с какой стороны будет лучше подойти за билетом, что бы все присутствующие разглядели ее новый черный шарфик. Рядом с Ником оставалось одно свободное место – оно-то и было целью Диодоры и являлось неплохим стартом для начала ее беспроигрышной игры. Но вдруг с верхнего ряда на это самое свободное место, прямо перед носом Диодоры пересел худой белобрысый парнишка в неприметном сером свитере и мятых светло-коричневых джинсах.
- Выше списывать легче! – приветливо улыбнулся он девушке, пристально глядя на ее огромными небесно-синими глазами. Его лицо с нежными детскими чертами было настолько наивным и добрым, что за его спиной так и хотелось приставить пару легких белых крыльев.
У Диодоры от злости заскрипели зубы, но, однако, она не подала вида, а молча отправилась на верхний ряд изображать дальше Вику Зайцеву. Все оборачивались ей вслед, свертывая шеи, одна половина присутствующих смотрела с восторгом, другая же с завистью! Макс, не сводя с опоздавшей глаз, к великому ужасу Аньки увеличил сумму в графе «на прочие расходы» в три раза!
Это был один из самых загадочных экзаменов – билеты никто не тянул, каждый вычислил свой номер билета с использованием номера своей зачетной книжки и замысловатой формулы, которую профессор написал на доске. Затем кто-то, дабы отвлечь его внимание, задал какой-то важный вопрос «по теме» и увлеченный математик принялся с любовью выводить на доске цифры и интегралы.
- А эта часть теоремы еще не доказана никем! – грустно закончил он свое объяснение, но затем быстро гордо добавил, — я десять лет работаю со своими коллегами над этой проблемой! Часть загадок уже нами решена!
Ник, широко зевнув, перевел уставший взгляд с исписанной непонятными узорами-интегралами пожившей доски на нижние ряды – его глаза, заблестев, застыли на месте. Там сидела девушка с шоколадными волосами и коренастый высокий парень с соломенной шевелюрой. Ник ловил каждое ее движение, каждый вздох, каждую улыбку. Он все бы сейчас отдал за то, что бы оказаться на месте Дена и видеть ее улыбку, а если повезет, то слышать смех.
- Если бы только Циркуль автоматы ставил за футбол! – шипел Ден, искоса поглядывая на профессора.
- Ты сделал это буквально на последней минуте! – с гордостью смотрела на него Марина, ожидая в ответ приветливый взгляд.
- Да, два один…до свистка тридцать секунд, — самодовольно улыбнулся он и, все так же не глядя в ее сторону, чуть слышно добавил, — фонтан помог…
- Какой фонтан?! – вскрикнула Марина, окружающие невольно обернулись, — так вот о чем ты думал вчера в парке?!
- Нет, не только об этом, солнц, — спохватился Ден, осознавая, как глупо он проговорился.
В это самое время Ника в плечо легонько толкнул его новый белобрысый сосед и, положив перед озадаченным парнем свернутый тетрадный листок, вопросительно уставился на него своим наивным синим взглядом:
- Это тебе! Передали с соседнего ряда!
- Кто?! Что это?! – нервным шепотом ответил Ник, разворачивая скомканный тетрадный лист.
Вверху не ровным подчерком была написана просьба о помощи и задача, под ними ровными красивыми буквами был написан вопрос, он начинался со слов «Какова вероятность события…»
- Это точно не мне, — сказал он, протягивая листок обратно, — кто-то ошибся!
- Ошибся?! – удивился голубоглазый, подмигивая — ты дочитай вопрос до конца и посмотри подпись внизу!
« Какова вероятность данного события, что мы снова встретимся в парке около фонтана?
Марина.»
Ник уставился на листок, и хоть в аудитории было не менее десятка Марин, он верил в стопроцентную вероятность того, что этот листок был именно от той самой. Ответы на все вопросы в этом билете он знал, как никто другой и тут же принялся их писать – наконец, все было готово, и он дрожащими руками протянул скомканный листок голубоглазому соседу:
- Передай, пожалуйста!
- Хорошо!- кивнул тот, и к ужасу Ника расправил на столе скомканный листок, затем скложил из него маленького белого голубя, объясняя, — а то не долетит!
- Хм, ладно, — кивнул Ник, протягивая руку, — Никита! Будем знакомы!
- Дима! – звонким шепотом ответил сосед, с улыбкой отпуская бумажную птицу.
Тот, словно живой, весело взмыл ввысь, а затем стал плавно снижаться к цели – именно той самой Марине.
Бумажного гонца пытались поймать несколько раз, но каждый раз голубь уворачивался, словно живой. Наконец, он плюхнулся перед девушкой, чуть не вскрикнувшей от удивления. С улыбкой и ярко горящими от любопытства глазами, Марина осторожно развернула голубя и принялась читать. Чем больше строк пробегами ее глаза, тем сильнее она улыбалась, и тем краснее становились ее щеки. Весь секрет был в том, что Дима незаметно подменил листок, когда делал из него голубя – Ник и понятия не имел, что там было написано.
- Дай сюда! – нетерпеливо вырвал листок Денис, порываясь прочитать, — мне должен был прийти ответ!
- Молодой человек! Покажите мне Ваш листок! – прямо у Дениса над ухом прозвучал строгий голос профессора, — дайте же вашу шпаргалку! Или вы сейчас же получите неуд!
- Это не мое! Это не мое! – испуганно оправдывался парень, пока профессор не спеша вышел к доске.
- Чье это! – строго спросил профессор, не раскрывая листка высоко подняв его над головой.
Ответом ему была мертвая тишина – у Ника екнуло сердце.
- Чья это переписка?! – вопрос повторялся снова и снова, — если я выясню – все адресаты и отправители получат неуд!
- Это мое! – как ужаленный вскочил Ник, все резко обернулись на него, — это мой листок!
- Очень хорошо, молодой человек! Что же тут?– улыбнулся профессор, — кому вы это писали?!
-Мм..Никому! Ничего! – мямлил Ник, — Я сам себе писал! Это моя шпаргалка!
- Что ж, — вздохнул профессор, — если это шпаргалка, то тут ничего личного нет! Позвольте я взгляну! Но если Вы меня обманываете, молодой человек…
Профессор осторожно расправил листок и буквально ахнул, его глаза напряженно бегали по строчкам, перечитывая написанное снова и снова. Затем он быстро вынул из кармана пиджака серый от мела носовой платок и стер им со лба выступившие капельки холодного пота – перед ним в семи четких строчках было написано доказательство той самой теоремы, над которой он бился последние десять лет.
- Вы…вы сами это сделали?! – профессор снял заляпанные мелом очки, — это невероятно!
Никитка недоумевающее нахмурился, а сзади него, на пару рядов выше с самодовольной улыбкой сидела Диодора, теребя в руках кожаный ремешок волшебных часов, она никак не могла допустить, что бы профессор от имени Никитки при всех прочитал вслух Марине Шекспира!
Тяжело дыша, словно после трудного финиша, а не после сданного на «отлично» экзамена, Ник выскочил за тяжелые массивные двери в коридор. Он снова открыл зачетку – оценка ни сколько не изменилась! Быстро захлопнув ее, он обвел коридор ошарашенным взглядом, на противоположном конце, бросив сумки на подоконник, о чем-то тихо шепталось двое ребят. Один был высокий худой, рыжий с бледным лицом и курносым носом, покрытым веснушками. Одетый в джинсы, наглаженную рубашку и серый пиджак, он был похож на горящую спичку благодаря своим рыжим вихрастым волосам. Его звали Антон, но в институте его имя было не длиннее, чем Тон. Перед ним стоял его младший брат Филипп, в народе называемый Фил. Выглядел он точь-в-точь, как и Тон и был младше него всего на десять минут. Двойняшки работали в профкоме, и сейчас им было поручена важная миссия – раздать приглашения на Новогоднюю ночь в клуб. Соответственно, их количество было ограничено и Тон с Филом должны были раздавать их только той специальности, которая выиграла сегодняшний футбольный матч.
Позади Ника заскрипели тяжелые двери – из лекционной вышел его новый белобрысый знакомый с неземными голубыми глазами.
- Что там было?! – как ужаленный подскочил к нему Ник, хватая обеими руками за плечи.
- Отлично! – улыбнулся ему Дима, — мне досталось распределение Гауса…
- Не в билете! В письме! – от волнения Ник перешел на крик, — что там было написано?!
- Хм… Не знаю, ты же видел, я его не читал! – возмутился мальчик, но затем его бледное лицо озарилось улыбкой, и он добавил, — а ты заметил, как она читала и улыбалась?
- Она улыбалась и ему тоже! – выпалил Ник, отпуская худые плечи товарища.
- Да, улыбалась и ему,- согласился Дима, и немного подумав, добавил, — но письму она улыбалась по настоящему, глазами…
- А как это, по настоящему?.. – задумчиво спросил Ник.
- Первый шаг самый трудный, первый мост самый хрупкий! Их нужно делать! Их нужно строить!- с улыбкой сказал Дима, Ник видел свое отражение в его бездонных глазах, — даже если они и бумажные…
Двери снова заскрипели, выпустив в коридор довольную рыжеволосую Викторию Зайцеву, окутанную рыжем облаком собственных волос.
- Увы, бумага горит слишком быстро, — дополнила она фразу Димы, презрительно сверкнув в его сторону зелеными глазами, — тебя зовет Циркуль, ты где-то напортачил!
Дима, не хотя, молча, отправился в лекционную, а на лице рыжеволосой красотки засверкала кокетливая улыбка:
- Эй, красавчик, — сладко пролепетала она, обращаясь к ошалевшему Нику, — мне нужен персональный репетитор по теории вероятности…
- Он знает только теорию неприятностей! – смеясь, в один голос ответили Тон и Фил, они, влекомые интересом, подкрались к беседующим совершенно незаметно.
- Правда что ль?! – улыбнулась им Диодора, довольная полным оцепенением Ника, и теперь желающая вызвать в нем волну ревности, — а вы, мальчики, знаете статистику? – подмигнула она раскрасневшимся близнецам.
Дальше последовали ее хитрые вопросы, на которые они отвечали скомкано и невнятно, перебивая друг друга и все сильнее краснея. Нику казалось, что это коварная зеленоглазая кошка играет с двумя маленькими рыжими мышатами. Они радостно пищали и лезли наперегонки, толкая друг друга, прямо в ее острые когти. Диодора самодовольно улыбалась им торжествующей улыбкой победителя. Нику на мгновение показалось, что ее улыбка вызвана огромным внезапным вниманием к ней двух рыжих ребят. Но затем, он заметил ее глаза, прекрасные и холодные, как изумруды, они, не отрываясь, смотрели на зажатые в правой руке Антона цветные пригласительные. Ник, словно замороженный, молча, смотрел и думал: «Нет! Она не улыбается глазами, только губ коснулась ее улыбка! Отчего же нет? Она ведь довольна – их сердца у нее в сумочке!»
Но тут случилось непредвиденное – разгоряченный Фил за что-то ударил по лицу своего брата, брызнула кровь, по полу разлетелось несколько приглашений и двойняшки, словно заклятые враги, покатились, сцепившись, по полу. Ник с ужасом взглянул ей в лицо – все та же торжествующая самодовольная улыбка, выражение ее губ совсем не поменялось, а вот глаза заблестели.
« Нет, не внимание дорого ей. Ей нужны лишь ненависть, злоба и боль! Только они ее по-настоящему радуют! Вот для чего ей нужна ее ложная красота!».
- Думаю, они не особо сильны в статистике, — переключилась Диодора на Никитку, протягивая яркий пригласительный билетик, — надеюсь хоть там ты будешь чуточку сговорчивее!
- Спасибо! – улыбнулся ей в ответ Ник, разглядывая приглашение на плотной блестящей бумаге в виде острого осколка зеркала:
«Клуб «Старое зеркало» приглашает Вас на последний вечер уходящего года и первую ночь наступающего! Горячие хиты, ведущие ди-джеи, лучшие девушки и море позитива! Наше зеркало ждет Вашей улыбки!»
Студенты, один за другим, стали выходить из лекционной, скрипя массивными дверями. Судя по их довольным взволнованным лицам, Циркуль сегодня был явно «в духе», и почти каждый второй получил отметку на балл выше предполагаемой. Выходившие, быстро озираясь по сторонам, подбирали раскиданные на полу пригласительные – вскоре их совсем не осталось. Довольному Дену, получившему четверку по математике, не прибегая к помощи фонтана, Диодора лично вручила пригласительный. На минуту Ник замер на месте, улыбаясь, – его взгляд встретился с Марининым, она шла позади Дениса и смущенно улыбнулась в ответ.
- Дай-ка это сюда! – прямо перед расплывшимся в улыбке Ником незаметно очутился Ден и вырвал из рук приглашение, ухмыльнувшись,- лучше поспишь дома!
Никитка, ничего не отвечая, продолжал улыбаться, рискуя получить хорошую затрещину - его время и пространство замерли, превратившись в один прекрасный миг улыбки любимых глаз. Он не замечал, как прямо на него с ненавистью и презрением смотрели холодные острые изумруды Диодоры и ярко голубые, словно две капельки росы, испуганные глаза Димы. Но, Ник, как старый моряк, ни за что не поменял бы на изумруды два безумно глубоких океана голубых глаз. Денис готовился к драке, засучивая рукава, он протянул Марине свою кожаную сумку – сейчас Ник будет разнесен в клочья. Но в самый последний момент Ден непроизвольно взглянул Диодоре в глаза – зеленый холодный свет, словно пронзительный северный ветер остудил его. Ден вздрогнул, по спине пробежали мурашки, в след за ними унеслось и желание драться.
Студенты веселой, пестрой рекой покидали стены университета, длинный просторный коридор пустел, гулким эхом отражая последние удаляющиеся шаги и смех. Ник остался один на один с Диодорой, потерянный и разоруженный стоял он перед ее зеленым взглядом. Ее рыжие кудри, словно огненные языки жаркого пламени, обжигали его серые печальные глаза.
- Так, так! Потерян билетик от счастья! – довольно улыбнулась она, одновременно разрывая свое приглашение на мелкие-мелкие части,- Теперь ты останешься со мной…
Голос звучал сладко и звонко, Ник стоял, будто раненый зверь, пойманный в сети – бежать было не куда, да и не зачем. Пара ванильных вечеров, и его разбитое сердце будет пылиться в ее сумочке среди тысячи тысяч таких же. Сопротивление было бессмысленно – страшный зеленый пожар охватил его сердце, беспощадно сжигая все, что там было до этой встречи.
- Ник! Ник! – словно сквозь сон Никитка услышал знакомый голос, и, вздрогнув, очнулся от оцепенения – позади него стоял Дима и протягивал, крепко зажатое в руке приглашение на вечер, — Вот! Возьми! Тебе оно нужнее!
Зеленый пожар моментально закончился, сердце облегченно забилось, и Ник, горячо поблагодарив знакомого, пулей вылетел из института — готовится к самому последнему вечеру в этом году.
Взглядом, полном лютой ненависти, проводила Диодора худощавую белобрысую фигурку Димы – наглец посмел еще улыбнуться ей в ответ. Жестокая война была объявлена, в ту же минуту начался незримый смертный бой – что бы разрушить любовь, придется сначала оставить Ника без его нового преданного друга. В дальнем конце коридора шумно спорили потрепанные дракой Тон и Фил, близнецы были сейчас очень полезны и, Диодора, ни секунды не думая, отправилась к ним, нервно стуча каблучками по паркету.
- Прекратите спорить, болваны! – строго сказала она, глядя на ошарашенных замолкших братьев презрительным насмешливым взглядом, но тут вдруг ее лицо озарила милая наивная улыбка, — мальчики! Мне нужны еще приглашения!
Ребята выпрямились по стойке смирно и быстро переглянулись, мгновенно забыв обо всем на свете, они бросились в профком. Следом за ними, сопровождаемая громким эхом звонких каблучком, отправилась и Диодора.
Еще несколько часов назад клуб «Старое зеркало» при свете дня был невзрачным серым зданием, но, чем сильнее ночь вступала в свои права, тем ярче зажигались огни, тем громче становилась музыка и веселее смех. Гости, преимущественно, молодые и горячие, стекались сюда со всех концов Москвы, парковка была уже почти забита модными яркими машинами. Однако водитель новенькой серебристой Тойоты Камри смог успешно договориться со сторожем и оставил свою красавицу на самом удобном парковочном месте. Макс, одетый в дорогой эксклюзивный костюм с металлическим оттенком вел за руку свою роскошную блондинку Аню в коктейльном бархатном платье ярко-синего цвета. За ними послушно шел Ник, настойчиво вглядываясь в лица проходящих девушек, он пытался найти Марину. Дорогой серый костюм, подаренный Максом, и аккуратно залаченные волосы изменили его до неузнаваемости – от прежнего растрепанного паренька остались только одни огромные серо-голубые глаза.
Большой просторный холл, окруженный раздевалками, был выполнен на старинный манер – с массивными колоннами, освещенный канделябрами, стены и потолок украшала старинная лепнина. В холе стоял неутихающий гул от все прибывавших новых гостей, он почти полностью заглушал музыку, доносившуюся с танцполов, оставляя от нее лишь четко отбиваемый басами ритм. Вдруг Ник увидел его – огромное, высотой в полтора человеческих роста, старое зеркало в бронзовой оправе, местами почерневшей от времени. На пару минут оставив своих модных спутников, Ник подошел к зеркалу, что бы его рассмотреть – стекло было новое, без единого дефекта, его обрамляли причудливые металлические ветви таинственного сада, среди резных листьев висели огромные железные цветы и фрукты. Слева, напротив Ника на ветвях сидела маленькая бронзовая девочка с острыми кожаными крыльями, неряшливо сложенными за спиной. Лицо было безумно прекрасное, юное, свежее, жаль, что нельзя было узнать настоящий цвет ее глаз и бронзовых кудрявых волос. Она игриво улыбалась и протягивала маленькой изящной ручкой большое бронзовое яблоко всем, кто когда-либо смотрелся в зеркало в течение нескольких сотен лет. У ее ног, тонкими кольцами, словно ядовитая змея, извивался остроконечный хвост. У Ника по спине пробежали мурашки, он принялся разглядывать ветви – в правом верхнем углу он заметил мальчика, он был примерно одного возраста девочки с яблоком. Кудрявый, с большими ангельскими крыльями за плечами, симпатяга, смеясь, целился в Ника из маленького лука, заряженного острой блестящей стрелой.
- Даже если я ее тут увижу, — подумал про себя Никитка, обводя внимательным взглядом пеструю толпу, — то я даже не смогу к ней подойти? Ден всегда будет рядом! Вот бы на пару минут поменяться с ним телами…
- Спрячь лицо свое за маской, и тебя не узнает весь мир, — послышался мягкий знакомый голос за его спиной, в ту же секунду он почувствовал на своем плече чью-то руку и резко развернулся. Перед ним стоял худенький белобрысый парнишка в строгом черном костюме, его лицо пряталось за красивой золотой маской, была видна лишь улыбка и яркие голубые глаза. В одной руке он держал кучу разноцветных масок, другой протягивал одну из них, черную с белым, украшенную золотым причудливым узором.
- Спасибо…– прошептал ему в ответ ошарашенный Ник, а про себя добавил, недоумевая, — а как же я теперь ее найду?..
- Тебе не нужно меняться с ним телами – достаточно поменяться масками! – подмигнул ему незнакомец, и, смеясь, прошептал, — ну, а ее ты узнаешь всегда…
-Спасибо! Спасибо! – щеки Никитки тут же стали красными, — но, как ты узнал?! Эй, стой!
Но незнакомец уже затерялся в толпе, предлагая всем присутствующим спрятать лица за карнавальными масками.
- И откуда тут мог взяться Димка?! – недоумевал вслух Ник, — нет..не он! Просто персонал клуба! У Димки и приглашения-то нет!
Тут к нему подошли Макс под руку с Аней в бело-синих масках, и все втроем направились к двери, ведущей в основной зал, откуда доносилась музыка. Снова проходя мило зеркала, Ник украдкой взглянул в него – да, в маске и дорогом костюме он сам себя не мог узнать, — тут его взгляд случайно упал на купидончика со стрелой и, о, ужас, — бронзовый ангел подмигнул ему! Ник крепко зажмурился, затем снова взглянул на зеркало – мальчик со стрелой, смеясь, смотрел в зал, его лицо было недвижным.
- Наверное, показалось! – облегченно выдохнул Ник и бросился следом за уходящими Максом и Аней.
Как только все трое скрылись в разодетой толпе, спешащей в главный зал, навстречу громкой музыке и веселью, в холл ввалилась очень странная троица – миловидная стройная девушка в роскошном изумрудном платье и пара долговязых парней в строгих костюмах, с ярко-рыжими кудрями, их лохматые головы смотрелись потухающими угольками на фоне пожара ее роскошных огненно рыжих кудрей.
- Опоздали! Все из-за вас! – зло процедила она сквозь зубы, и, закрывая прекрасное лицо золоченой рыжей маской, добавила в полголоса, — из-за этого проклятого маскарада я не найду его тут!
Тут она ненароком взглянула на пол, на свою собственную тень – это был силуэт высокого мужчины в шляпе, который жестом манил ее последовать за собой. Не долго думая, Диодора, расчищая себе путь сквозь толпу острыми локтями, бросилась вслед за тенью к входу в главный зал, ее одноликие спутники послушно следовали за ней. Тень Домианоса, любезно отправленная им самим на Землю в помощь его младшей дочери, безошибочно нашла задумчивого Ника, сканирующего толпу своим серо-голубым взглядом в поисках Марины. Рядом с ним был как всегда уверенный Макс и беззаботная Аня. Все трое были в карнавальных масках и молча сидели за столиком, лишь изредка обмениваясь улыбками и парой слов – музыка была настолько громкой, что у всех троих в груди подпрыгивало сердце, в такт самым модным трекам. Огромный зал с высоким потолком, подпираемым массивными толстыми колоннами чем-то напомнил Диодоре тронный зал во дворце ее отца. В клубе же все стены были декорированы под лед, с потолка свисали огромные разноцветные сосульки, над головами разодетых гостей кружились искусственные резные снежинки, устилая пол белоснежным ковром. По стенам проходил резной балкон, такой же снежный, как и все остальное, и там тоже гуляли гости – все в масках и с бокалами в руках. Но, не смотря на ледяные стены, в клубе было жарко – в конце зала находилась широкая сцена, украшенная пушистыми елками, запорошенными снегом и скованная инеем стойка ди-джея. Полутьму то и дело разрезали цветные лазерные лучи, ослепляя яркими вспышками всех присутствующих. Диодора, привыкшая к ночным гуляньям и громкой музыке, сейчас, однако, изо всех сил старалась улыбаться, протискиваясь в толпе танцующих – в ее прекрасной рыжей голове созрел отличный коварный план. Она резко остановилась и быстро развернулась к своим навязчивым поклонникам, Фил и Тон все это время неотступно следовали за ней, хоть прежде она ни разу к ним не обернулась.
- Где здесь кабак?! - с трудом перекрикивая музыку, спросила у них Диодора, ища что-то глазами по сторонам.
- Что?!
- Бар?! – переспросили близнецы в один голос и принялись тут же оглядываться.
Через пару минут все трое быстро следовали в верном направлении, преследуя официанта с подносом, полным пустых бокалов.
Бар очень сильно напоминал резиденцию снежной королевы – ледяная стойка с разноцветной фантастической подсветкой, охранялась большими белыми снеговиками, горевшими в темноте неоновым светом. Рядом стояли высокие стулья, украшенные узорами инея и, как и вся стойка, усыпанные снегом.
- Что желаете, леди?! – громко спросил ее молодой бармен, в синем костюмчике Санты.
- Мне пару бокалов вина, красного, Маркиза де’ Минсонг, — нетерпеливо попросила она, и властно добавила, — побыстрей!
- Стараюсь, как могу, леди! – он покорно взглянул ей в глаза и тут же нырнул в темноту за барной стойкой.
Через пару минут перед ней возник совершенно другой молодой человек - в черном дорогом фраке с белой бабочкой, высокий, смуглый с черными длинными прядями волос, элегантно зачесанными назад.
- Добрый вечер! – поздоровался он с приятной улыбкой, оглядывая присутствующих блестящими карими глазами, — меня зовут Артур! Я сын управляющего! Чем могу Вам помочь?
- Пару бокалов красного, Маркиза де’ Минсонг, — улыбнулась Диодора, довольная, что ее обслуживает будущий владелец, и прибавила, как можно игривей, — пожалуйста!
- Одно мгновение, — все таким же спокойно-вежливым тоном отвечал Артур, его левая черная бровь от удивления предательски поползла вверх,- а есть ли у Вас клубная карточка?
При слове «карточка» Диодора гордо фыркнула и, ловко открыв сумочку, принялась вываливать из нее разноцветные купюры – рубли, доллары, евро… Среди этой цветной кучи валялось с десяток банковских карточек, естественно, на чужие мужские имена.
- Вы не член клуба «Старое зеркало», к сожалению, — озадаченно улыбнулся Артур, прикидывая на взгляд, какова же общая сумма денег, лежащих перед ним на столе. Тут из кожаной сумочки совершенно неожиданно выпали наручные золотые часы на старом вытертом кожаном ремешке, на лице Артура появился интерес, он осторожно положил их себе на ладонь, у Диодоры екнуло сердце, обычно это плохо заканчивалось, когда столь могущественная вещь оказывалась в руках у смертных.
- Надо же, еще ходят, — усмехнулся он, и, тут же вспомнив о вине, вежливо добавил, — мы договоримся! Идемте со мной!
Он поднес свою правую руку к механизму завода – Диодора судорожно схватила его за локоть, гнев и ужас читался в ее зеленых глазах.
- Да, да…понимаю! Извините! – Артур резко отдернул руку и густо покраснел, — вещь коллекционная и дорогая! Им же несколько сотен лет!
- Ам..я хотела, чтоб им что-нибудь подали, — приятно улыбнулась она, кивнув в сторону Тона и Фила, смотрящих кучу денег круглыми глазами, — что-нибудь, чтоб они не скучали, пока нас не будет!
Артур понимающе кивнул и через пару минут близнецы уже уплетали ягодные молочные коктейли.
Диодора послушно шла за Артуром, молодой человек в одной руке сжимал старинные золотые часы, другой пластиковую магнитную карточку-ключ, которая открывала перед идущими все двери.
- Хороший вкус, — улыбнулся он девушке, в то время, как они шли по длинному светлому коридору к лифту, его шаги и стук ее каблуков раскатистым эхом отражались от стен, — разбираетесь в коллекционных винах? Маркиза де’ Минсонг имеет любопытнейшую историю, ее мистику разгадывают уже несколько столетий…
- Мистику? Столетий? – вежливо, но не без удивления переспросила Диодора.
- Именно! Роскошное вино! Одно из самых старых и дорогих в мире! Известно так же под именем Графиня де’ Минсонг, — захлебываясь от нетерпения, Артур начал свою любимую историю, -Однажды, во дворце его Высочества был созван роскошный бал, на который были приглашены лишь самые знатные и богатые графы, но, волей таинственного случая, среди них оказалась и прекрасная Маркиза де’ Минсонг, хоть страже и было велено не пускать никого ниже графского титула – рыцари не смогли устоять перед ослепительной красотой девушки, которая и направлялась на бал, видимо, что бы выбрать себе мужа и стать, наконец, графиней! Ходят слухи, что она отлично знала магию и напоила всех великих графов любовным напитком! Но, так или иначе, они одновременно в нее влюбились с первого взгляда, и, все, как один, стали предлагать ей руку и сердце прямо на вечере в королевском дворце!
Диодора с довольной улыбкой вспомнила этот забавный случай, когда она не знала, кто должен был влюбиться, и сделала любовный напиток прямо в бутылке красного вина.
- Но, графиней она так и не стала! – громко рассмеялся Артур, довольный ее улыбкой, — сам принц попал под ее чары и решил жениться на ней следующим днем!
- Да неужели? – переспросила она его с притворным интересом, подумав про себя: «Между прочим, принц и выглушил всю бутылку!»
- Да, да! – улыбнулся Артур, и, гордо добавил, — красное вино, что подавали в тот вечер, назвали в ее честь Маркиза де’ Минсонг! У моего отца в погребе храниться несколько бутылок!
Незаметно они очутились в небольшом холодном помещении, со светлыми стенами и тусклым освещением, по стенам стояли деревянные стеллажи, усеянные сотнями темных стеклянных бутылок. Артур уверенно подошел к одному из них, ловко достал с полки старую темную бутылку с пожелтевшей шелушащейся этикеткой:
- Маркиза де’ Минсонг! Вино с десятками тайн, столетней историей и тысячью сплетен!
Диодора громко ахнула, когда взглянула на этикетку – там был ее портрет, хоть выцветший и пожелтевший, но по нему можно было ее узнать! Машинально, ни секунды не думая, она протянула руку и резко сорвала этикетку – от неожиданности Артур чуть не уронил бутылку!
- Простите! – прошептала она, виновато склонив голову и пряча испуганные глаза под своими шикарными густыми ресницами, — наверное, слишком дорого для Вас?
- Нет, нет! Отнюдь! Даже не думайте! – принялся успокаивать ее Артур, доставая из кармана черного фрака волшебные золотые часы, — Вы дали хорошую цену! Мой отец коллекционирует не только вина, но и часы! Вот эти, они же из золота, должно быть они считали минуты со времен того принца или, даже побывали в руках у Маркизы де’ Минсонг!
- Все может быть! – улыбнулась Диодора, а про себя подумала «Они бы и сейчас были в руках у Маркизы де’ Минсонг, если б не ты!»
- Сегодня помолвка у моих близких друзей – я хочу, чтобы этот вечер они запомнили на всю жизнь! – улыбнулась она, говоря первый раз то, о чем думала.
- Отличный выбор! – похвалил он, передавая ей бутылку, — кто знает, может быть этот вечер войдет в историю!
Весь обратный путь Диодора думала только о том, когда же наступит тот долгожданный момент, чтобы забрать волшебные часы у смертного – она получила бутылку вина и теперь жаждала получить обратно свои часы.
- А вот здесь у нас кухня! – гордо сказал Артур, открывая одну из белых высоких дверей, за которой у плит и столов суетилось не меньше двух десятков поваров в белых высоких колпаках.
Дальше он повел девушку в подсобное для кухни помещение, там, в основном, были столы и шкафы с посудой. Открыл вино штопором-автоматом и, разлив его в три высоких бокала, поставил на небольшой изящный поднос.
- Нужно ли помочь отнести? – спросил он все с той же приятной улыбкой.
- Нет-нет! Спасибо! – улыбнулась Диодора и, бережно взяв его за руку, быстро поцеловала в щеку, — что бы я без тебя делала!
Эффект был ошеломляющий, на несколько секунд Артур просто застыл на месте, улыбаясь, не в силах пошевельнуться или что-то сказать.
- Может, после помолвки друзей, ты найдешь время, а я найду еще одну бутылку для нас? – наконец, он обрел дар речи.
- Ах да, время, чуть не забыла, — Диодора протянула вперед ладошку, — дай мне на секунду часы! Я должна кое-что показать!
Он бережно протянул их – сейчас он охотно отдал бы ей свою жизнь, хоть она его об этом и не просила.
Диодора ловко коснулась механизма завода – и мгновение остановилось, музыка стихла, Артур замер на месте. Она быстро подошла к подносу — алое, словно кровь ароматное вино в высоких хрустальных бокалах манило к себе. Девушка положила на стол волшебные часы и, быстро достав из сумочки какой-то зеленовато-серый порошок, рассыпала его в стаканы — несколько секунд вино пенилось и бурлило, будто кипело, затем все прекратилось. Диодора взяла старую темную бутылку — там, на дне было еще пару глотков, и понесла ее в соседнее помещение спрятать в любом из шкафов.
Когда она вернулась обратно за подносом, произошло нечто странное – его не было на месте – он просто испарился вместе с тремя полными бокалами дорогого вина, Артур тоже куда-то исчез. Диодора в ужасе бросилась к столу – старинные золотые часы пропали, она прислушалась – в зале играла музыка, время шло своим чередом.
- Не может быть! Что случилось?! – кричала она почти вслух, выбегая из кухни в зал, — два варианта или часы пошли сами собой, что возможно, если их механизм завода неисправен или…кто-то существует вне времени и для него оно не остановилось . Артур не стал бы сбегать с часами – сомнений не было, их забрал кто-то другой, он же и унес с собой поднос с фужерами.
Ник, Макс и Аня сидели за небольшим симпатичным столиком, полном дорогих закусок, бутербродов с икрой и недопитого элитного шампанского. Аня игралась с новым золотым колье, ожидая, пока Макс оторвется от своего миниатюрного эйпловского ноутбука и обратит на нее внимание. Даже сейчас делец отсылал и принимал почту, заставляя свою девушку ревновать его к белому многофункциональному красавцу. Вот уже как полтора часа Ник нетерпеливым взглядом сканировал толпу, вглядываясь в каждую брюнетку в вечернем платье, словно пытаясь проникнуть под маску – но, увы, не та фигура, не та походка, не те движения и не тот шарм! Ему не везло – Марины нигде не было, ни за столиками, ни среди танцующих. Но вдруг его лицо озарилось улыбкой – даже под черно-белой с золотом маской было заметно его волнение и трепет – на балконе, с правой стороны от центра зала он увидел ее – стройную, красивую, любимую. Все вокруг для него побледнело, музыка стихла, речи смолкли, даже огни мощного лазера тускнели перед светом ее волшебных глаз. Ее лицо было спрятано за изящной золотой маской, волосы красиво убраны в пышную вечернюю прическу. Тут сердце Ника больно защемило – рядом с Мариной сидел Денис – самодовольный и гордый, его лицо было закрыто черной маской, он держал девушку за руку, а сам смотрел в другую сторону. Тут Ник чуть не ахнул – костюм на его сопернике был точно такой же, как и на нем самом! Ошибки не было – та же марка, тот же стиль и цвет – единственное, размерчик у Дена был гораздо больше.
- Какое странное, счастливое совпадение – может быть это знак судьбы? – думал про себя Ник, и, не думая, резко вскочил на ноги, — надо идти! Или сейчас или никогда!
- Куда ты? – громко спросил Макс, как только Ник встал, — нам сейчас поднесут топлива!
Никитка вздохнул и сел, благо, под маской не было видно его измученного тоской лица – он не мог уйти, не отработав за костюм.
- Масик! Хочу игру в мячики! – капризно сказала Аня, протягивая ему свой дорогущий планшет, Хочу!
- Не называй меня так на людях, зай! – пробормотал Макс, и, не глядя, положил телефон перед Ником, — сделай ей шары! Мне нужно еще пару минут!
Ник взял в руки блестящий планшет – казалось, ничего дороже он никогда не держал, и тут ему в голову пришла одна блестящая мысль!
Он взглянул на часы – без пятнадцати минут двенадцать, последний шанс взглянуть в ее голубые глаза в этом году!
Ровно через пару минут на телефон Дена пришла смска с неизвестного номера «Собираемся в холле в 23:40, решаем, кто играет за область».
- Класс! Я в сборной! – подумал он, вскакивая с места и, чмокнув недоумевающую Марину в щеку, быстро вылетел за дверь со словами, — Я скоро вернусь, дорогая! Не скучай!
Пулей он спустился по крутой лестнице с балкона и, расталкивая толпу на своем пути, понесся через весь зал к выходу в холл. Там, как ни странно было тихо и пустынно настолько, что его широкие шаги отдавались эхом. Из десятков фонарей горели всего лишь несколько, однако, в тусклом свете Ден не упустил возможности полюбоваться на себя в старое бронзовое зеркало. Он снял свою маску, небрежно бросив ее цветной стороной вниз, дабы видеть свое гордое лицо победителя.
- Однозначно, успех! – громко поздравил он свое отражение, позируя перед зеркалом, гулкое эхо ответило ему – эх…эх..эх.
Осмотревшись по сторонам, Ден решил хорошенько исследовать все входы и выходы в холл – не могли же они уйти без своей новой футбольной «звезды».
Марина сразу же бросилась вслед за Деном, как только он решил сбежать – до Нового года оставались считанные минуты. Но, на каблуках, она сильно отстала и вскоре совсем потеряла его из виду. Оставшись одна в центре веселящейся толпы, в смятенье и отчаянии, она судорожно искала знакомые лица и, наконец, увидев кого-то на соседнем балконе, быстро отправилась туда.
Дима в строгом черном костюме, без маски, внимательно смотрел на все происходящее внизу – и то, как с ума сходила взбешенная Диодора, и то, как взволнованный Денис выбежал в холл, и даже то, как Ник бросился вслед за ним. Перед Димой на столике аккуратно стоял поднос с тремя бокалами красного вина, рядом с ними лежали старинные золотые часы. Напротив на стене висело огромное зеркало – стены клуба были украшены многочисленными старинными зеркалами, различной формы и размера, согласно названию «Старое зеркало».
- Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, — мягким шепотом печально произнесла Марина, неслышно подходя к нему сзади,- а тем, кто прочь бежит, кидается на шею…
- Какими разными путями идут желанья наши и судьба! – быстро развернулся Дима, ответив ей строками Шекспира и приветливым небесно-синим взглядом.
- Не хорошо читать чужие письма, — покачала она головой с пышными шоколадными волосами, красивое бархатное платье мягко переливалось каждой складочкой, рисуя контур безупречной фигуры, девушка сделала пару уверенных шагов вперед, — еще хуже писать их за других!
- Я писал его мысли своей рукой! – улыбнулся Дима, тряхнув своей белобрысой головой, — он любит, а я за него верю!
- Как может верить за других тот, кто даже сам в себя не верит? – возмутилась она, долго внимательно вглядываясь его наивное детское лицо, и, наконец, глубоко вздохнув, сказала, как можно ласковей, — чем сильнее чувство, тем боле нем язык?
Наступила самая длинная неловкая пауза, Марина, не выдержав тоски голубых глаз, подошла к столику и элегантно взяла один из бокалов.
- Брось! Это как же сильно ты любишь, что пишешь о любви Шекспиром? И от чего же сам не скажешь? – тепло и искренне улыбнулась она ему, поднося бокал с ароматным вином к алым губам.
- Я не люблю! – вдруг вскрикнул Дима, рука девушки дрогнула, на мягкий узорный ковер упало несколько капель, словно крови, дорогого вина, — Я бы отдал все, что бы хоть раз сказать люблю и не солгать! Увы, кто служит у любви, тот сам любить не может!
- Так, ты не любил? – Марина непроизвольно сделала шаг назад, все еще держа бокал у губ.
- Ни разу! – его небесно-синие глаза наполнились слезами, и стали похожи на два океана боли. Она снова не могла в них смотреть и быстро перевела свой взгляд в сторону, на зеркало.
Громко ахнув от увиденного, девушка выронила бокал из рук – там было отражение Димы в строгом костюме с двумя белоснежными крыльями за спиной, как у ангела. По ковру, не слышно, разлетелись осколки, и разлилось огромное кроваво-красное пятно. Она минуту стояла в оцепененье, сраженная увиденным, не сводя глаз с двух ярко-белых крыльев. Затем, придя в себя, снова взглянула на Диму – крыльев не было, возможно, что ей все просто показалось.
- А знаешь, — неуверенно начала она, — я загадала желание у замерзшего фонтана…
- Знаю, — прервал ее Дима, он сам все это видел и слышал, — но желания не загадывают те, кто их исполняет!
- А ты попробуй! – настаивала она.
- Я пробовал тысячи раз – не повезло ни разу!
- Тогда, — начала она и загадочно улыбнулась, — когда часы пробьют полночь, я загадаю желание за тебя!
-Спасибо…
- Я обещаю! – ее лицо вдруг стало серьезным, голубые глаза пылали, как звезды, — я буду верить за тебя, а ты будешь любить!
С этими словами она развернулась и бесшумно ушла, Дима стоял с улыбкой на лице, как зачарованный – надежда снова высушила слезы в его бездонных глазах, еще ни один смертный так не верил за бессмертного!
Тем временем, Ник, незаметно, словно тень, вышел в холл, бесшумно закрыв за собой дверь. Он быстро огляделся по сторонам, рядом никого не было – все гости сейчас в зале наполняют бокалы шампанским, ведь до нового года оставалось меньше десяти минут. Тут он заметил, что искал и быстро осторожно прокрался к старому огромному зеркалу, там, цветной стороной вниз лежала черная маска, которую Ник с радостью заменил на свою с золотистым узором, положив ее на тоже место и в таком же положении. Он одел маску соперника и повертелся перед зеркалом - теперь он совсем как Ден, только стройнее и не такой широкоплечий. Через пару минут Ник сидел за столиком на месте Дениса и, взволнованно озираясь по сторонам, ожидал Марину, надеясь, что она вернется хоть на пару минут раньше своего парня. Мимо него, с выражением отчаяния и ярости на лице, плохо скрываемом даже под маской, носилась Диодора, громко ругаясь и кого-то ища в толпе. К великому ужасу Ника двери широко распахнулись, и в зал вошел озадаченный Ден, на его лице красовалась черно- белая маска с золотым узором, та самая, которую оставил ему Ник. Он, казалось, не заметил перемен и в впопыхах в полутьме одел чужую маску, как свою собственную. Широкими шагами Ден шел прямо к столику, где на его месте сидел самозванец, оцепеневший от ужаса – все пропало! Но тут на пути широкоплечего спортсмена возникла всем знакомая красотка в зеленом вечернем платье, с рыжими, словно языки пламени кудрявыми волосами и изумрудным взглядом, бьющим без промаха даже из-под маски. Диодора ни сколько не сомневалась, что перед ней был сам Ник, она не заметила ни высокого роста, ни широких плечей, ни даже карих блестящих глаз вместо печальных серо-голубых. Ди-джей объявил белый танец, заиграла спокойная плавная музыка, потускнело освещение, все присутствующие разбились по парам – последний медленный танец в этом году. Ден не смог отказать такой девушке и решил воспользоваться лаврами победителя – ее руки обняли его сильные плечи, а его ее хрупкую талию.
Никитка облегченно вздохнул и на пару секунд закрыл глаза – неужели под новый год случилось чудо? Но это еще не было волшебство – настоящее чудо случилось после того, как он открыл глаза! Перед ним стояла Марина, прекрасная и взволнованная, она быстро села за столик и тихо спросила:
- Где же ты был?
Ник сидел ни шелохнувшись, сраженный – он так долго ждал этой минуты, но из-за волнения, как это часто и бывает в таких ситуациях, забыл все слова и проглотил свой язык.
- Знаешь, я волновалась…- добавила девушка, внимательно вглядываясь, она заметила в нем все перемены – и рост, и узкие плечи и серо-голубые печальные глаза вместо гордых карих, — почему же ты молчишь?
А Ник все смотрел и смотрел на нее, как заколдованный, и его влюбленный преданный взгляд с каждой секундой говорил в сотню раз больше и лучше о его сердце и чувствах, чем все стихи о любви, собранные вместе. Она вспомнила, что раньше уже где-то видела эти печальные глаза, но вот где? Что вокруг происходит? Где же ее Денис?
Ник так и не смог вымолвить ни слова – но разве в любви главное слова? Когда часы стали быть полночь, он бережно взял ее за руку и, не отрываясь, смотрел в ее два синих океана, безуспешно пытаясь понять, о чем же она думала.
А все ее мысли были о Диме – под бой курантов она три раза пожелала про себя, чтоб этот худенький добрый мальчик был счастлив. Она догадывалась, что перед ней сидит сейчас тот самый ее тайный поклонник, чувства которого Дима написал ей в письме стихами Шекспира. Странно, но теперь она, держа теплую руку влюбленного незнакомца в маске, была счастлива и совсем не вспоминала о своем гордом красавце Денисе.
Да и Ден о ней ни капли не думал, и с закрытыми и с открытыми глазами он видел перед собой только два зеленых изумруда в жарком пламени рыжих волос. Он громко нашептывал на ухо девушке все, что мог вспомнить о любви в эту минуту. Диодора цвела от самодовольства, наслаждаясь триумфом – еще часы не пробили полночь, а парень уже у нее в копилке. Мимо пробегал белокурый официант с подносом и Ден, пользуясь моментом, остановил его, грубо схватив за рукав. Официант был в праздничной маске, а на его подносе стояли два бокала, и в них плескалось шикарное красное вино. Не долго думая, Ден без спроса схватил один из них и протянул Диодоре.
- За встречу! – подмигнул он девушке.
- За новый год! – улыбнулась она.
Вдруг музыка стихла. Один, два, три… куранты стали бить полночь. Диодора и Ден под их бой, обнявшись и глядя друг другу в глаза, стали пить вино на брудершафт жадными глотками. Через пару секунд они осушили бокалы до дна, Денис довольно улыбался – он жаждал встретить новый год поцелуем. Но тут Диодора побледнела и с ужасом бросила пустой бокал об пол – она только что выпила любовный напиток, собственного приготовления. Стекла брызгами разлетелись в стороны, Ден грубо схватил официанта за шиворот.
- Что ты нам подсунул?! – прокричал он, сдергивая с него маску, — персонал не должен прятать лицо!
- Вино..Красное вино! – ответил, вырываясь, Дима. Диодора уставилась на его лицо – наивное и испуганное, его тонкие черты и безумно голубые глаза. Дима был первым, чье лицо она увидела, после того, как выпила волшебный напиток и, согласно правилу, она должна была влюбиться именно в него.
- Нееет! – яростно закричала она, закрывая свои глаза руками, и бросилась бежать к выходу через ошарашенную ее поведением толпу. Ей случалось и раньше пить снадобья собственного приготовления, однако в такие моменты ее всегда спасали волшебные золотые часы. Больше всего на свете она боялась влюбиться, ведь это значило, что она станет смертной, будет стареть и страдать, как они, и никогда больше не сможет вернуться в замок к отцу.
Ник, все еще недвижный и безмолвный, словно статуя, сидел перед ошеломленной счастливой Мариной, вздрогнул, когда Диодора, изрыгая проклятия, пролетела мимо него. Следом за ней пробежал и разъяренный Денис, волоча за собой бедного Диму.
Никитка встал и, выпрямившись, снял с лица маску – Марина улыбнулась и покраснела, она вспомнила, как заступалась за этого горе-конкобежца в парке.
- Я люблю тебя! – произнес он в полголоса, глядя ей в глаза, — я полюбил тебя с первой встречи!
- Ты такой…- начала Марина, но, видя, что Никитка порывается уйти, взволнованно спросила, — куда же ты? Не уходи!
- Прости, но я нужен другу, — тихо ответил он и добавил, — я вернусь!
После этого Ник бросился к выходу из зала, в те самые двери, за которые выбежали сначала Диодора, а затем и Ден с Димой за шкирку. В холле никого не было, и Никитка продолжил бежать вперед на шум возни – в самом дальнем коридоре по полу бегали две тени – длинная и широкая мучила маленькую и хрупкую.
- Ты ответишь, что все испортил, щенок! – хрипел Ден, занося перед голубыми глазами свой тяжелый крепкий кулак, — она хотела меня поцеловать!
Но он так и не успел ударить Диму по лицу – в ту же секунду на его широкую спину обрушился стул, это Ник подоспел другу на помощь. Удар был сильный и меткий, однако Ден удержался на ногах, отбросив исковерканный стул в сторону.
- Беги!! – прокричал Ник во все горло испуганному Диме.
Оба друга в ту же секунду бросились на утек в разные стороны, Денис, рыча от боли и ярости, потирая больную спину, бросился за Ником.
Пробегая в полутьме по пустынному холлу около большого старинного зеркала, Дима споткнулся о какой-то странный круглый металлический предмет, и, взяв его в руки, принялся рассматривать – это было старое бронзовое яблоко, часть которого была откушена.
- Наверное, отвалилась от оправы! – подумал он, рассматривая бронзовые цветы среди резных листьев, внезапно его взгляд упал на мальчика с крыльями, в правом верхнем углу зеркала – он был без заряженного лука и, уронив свое лицо в ладони, плакал недвижно и безмолвно.
- Странно! – подумал Дима, его взгляд невольно перебежал в другую сторону оправы, там была маленькая бронзовая девочка-демон с кожаными остроконечными крыльями за спиной. Она хитро улыбалась, подобно Диодоре, а вместо бронзового яблока в ее руках теперь был лук с маленькой золотой стрелой, нацеленный прямо Диме в грудь. Внезапно ему стало страшно и захотелось убежать, но, увы, было слишком поздно – стрела попала прямо в сердце, та самая волшебная золотая стрела, которую Диодора забрала у своего отца. Дима почувствовал острую боль в груди, мгновенно включился свет и позади своего отражения в зеркале он увидел довольную растрепанную Диодору. Она звонко смеялась, теперь-то она отомщена и он больше не будет вертеться под ее ногами, а будет покорно сидеть около них. Это стоило огромных усилий и магии – оживить бронзовые скульптуры, чтоб отправить стрелу в его сердце! Но теперь дело было сделано – Дима обречен любить ее вечно, ведь стрелу может вытащить только тот, кто стрелял, а это невозможно без колдовства! Дима понимал, что попался, раз он полюбил, значит, очень скоро он станет простым смертным и потеряет крылья, и ему придется жить на Земле. В сердцах он швырнул бронзовое яблоко прямо в зеркало – из его середины, звеня, на пол посыпались осколки, трещины, огромной паутиной побежали из центра до самых краев, разбивая стекло на сотню мелких кусочков. В каждом из которых отражалась смеющаяся коварная Диодора.
- Верни часы, Джонас! – быстро приказала она, мгновенно перестав смеяться, — верни, а то хуже будет!
Но тут в холл вбежал запыхавшийся, взъерошенный Никитка, а за ним, громко хлопнув дверью, и разъяренный Ден. Увидев Диодору и Диму, Ник встал, как вкопанный, а его преследователь, не теряя ни минуты, подбежал к нему и отвесил тяжелую оплеуху, от которой бедный парень кубарем покатился по полу. Видя одобрительную улыбку Диодоры, он хотел добавить Нику еще пару тумаков, но Дима метко швырнул в него бронзовым яблоком по спине. Ден вскрикнул от боли и схватил обидчика за полы костюма, намереваясь как следует отделать.
- Оставь его! Он слишком слаб! – вмешалась неожиданно Диодора, ее любовное зелье постепенно разливаясь по венам, начинало действовать – она не могла допустить, что бы Дима был побит на ее глазах.
Ден усмехнулся, но отпускать просто так обидчика не хотел, выбрав у оправы разбитого зеркала самую прочную ветвь, за шиворот костюма он повесил на нее, словно игрушку, худенького Диму. Зрелище было очень жалкое и нелепое – без посторонней помощи тот не мог слезть, и на пару часов ему бы пришлось стать всеобщим посмешищем, пока его оттуда не снимут. Довольный местью, Ден, громко смеясь, направился к Диодоре.
- Быстро обыщи его карманы! – холодно командовала она, — там должны быть часы!
- Я и так знаю время, у нас еще есть пара часов до утра, дорогая! – недоумевал Денис, пытаясь обнять девушку за талию.
В этот момент в дверях появился взволнованный Артур, он был крайне рад встретить Диодору и крайне не рад ее новому ухажеру. Но высказать свое недовольство он так и не успел – его взгляд, полный ужаса и недоумения, застыл на зеркале. В этот момент, Ник, оправившись от побоев, подошел к висящему Диме и, обхватив его за ноги, попытался приподнять, что бы снять. Это ему удалось, но вместе с другом, он снял со стены и тяжелое огромное зеркало – с ужасным грохотом оно упало на пол. Дима успел выскочить, а вот Ник до шеи остался под тяжелым гнетом. Ден громко засмеялся, а Артур, забыв про Диодору, бросился освобождать пленника.
- Скорую! Быстро! – крикнул он присутствующим, и вскоре всем стало ясно почему – из-под зеркала потекла темно-красным ручьем кровь.
- Я не хотел! Не хотел! – Ден мгновенно прекратил смеяться и схватился за голову, — я не хотел!
Зеркало приподняли, под ним лежал, теряющий силы и сознание Ник — один из больших осколков впился ему прямо под сердце.
Дверь из зала открылась и в коридор вышла Марина – ее лицо побледнело, от ужаса она потеряла дар речи.
- Что же мне теперь делать? – беспомощно спросил Диодору Ден, его голос дрожал от страха за наказание.
- Беги! – хладнокровно ответила девушка, в глубине души она была рада, что Дима остался невредим, — беги, убийца!
Ден, оглядев всех бешенными глазами, не сказал ни слова и бросился бежать.
Среди кровавых осколков Ник кое-как медленно поднялся на ноги, зажимая рану рукой – сквозь дрожащие пальцы кровь бежала рекой, жадно впитываясь в дорогой костюм огромными бордовыми пятнами.
- Вызовите скорую! – крикнул Дима, подбегая к Нику, раненый оперся на его плечо и вместе они зашли в небольшую комнату, видимо предназначенную для встреч деловых партнеров клуба. В центре нее стоял большой круглый стол, рядом с ним было около десяти кожаных черных кресел с массивными спинками. Возле дальней стены ютился небольшой диванчик, такой же кожаный и добротный, как и кресла. Хоть во время встреч он был не особо полезен – там почти никто не сидел, сейчас диван оказался весьма кстати и Дима осторожно положил на него раненого.
- Осторожно! – сзади ребят в комнату вбежала Марина, на ее глазах были слезы, — с ним все будет хорошо?
По бледному осунувшемуся лицу Ника, его погасшим серым глазам и многочисленным лужам крови на кафеле, им троим стало ясно, что он не выживет. Марина рыдала – еще недавно она его видела в парке, затем в институте – живого здорового, жаль только, она не обращала тогда на него внимание. Зато теперь, утопающий в собственной крови, на пороге смерти прощающийся с жизнью, он казался ей самым близким и дорогим человеком на свете. И почему так всегда в этом несправедливом мире — мы не бережем тех, кто рядом и узнаем истинную ценность человека только, когда его навсегда теряем?
- Сходи, принеси воды! – вдруг попросил Дима, его голос звучал уверенно и спокойно в смертельной тишине, прерываемой всхлипываниями Марины, — на кухне возьми стакан!
-Но…, — начала она, ей не хотелось никуда уходить, она боялась, что когда вернется, больше никогда не увидит этих серых глаз.
- Пожалуйста! – попросил Дима, прекрасно ее понимая, и тихо добавил, — он будет жить…
Марина быстро вскочила и пулей вылетела за дверь, не произнося ни слова – все, что ей нужно, это просто успеть!
Дима, вытащил окровавленной рукой из кармана своего черного пиджака старые золотые часы.
-Доктор…Доктор…- слабым шепотом произнес умирающий, — позовите…ее..позовите…Марину…
- Я не доктор! – печально ответил ему Дима, держа за руку.
- Кто..вы? – Ник его уже не узнавал.
- Я твой ангел-хранитель! –улыбнулся ему Дима и в последний раз взглянул на смертельно раненого, а затем быстро коснулся механизма завода волшебных часов.
Марина, неся с кухни огромный стеклянный стакан кипяченой холодной воды, непонимающе озиралась по сторонам – почему так тихо? Куда все исчезли? На полу теперь не было пятен крови, Артур куда-то пропал, а в холе, как ни в чем не бывало, перед разбитым большим бронзовым зеркалом толпились гости, громко обсуждая версии произошедшего. Марина ускорила шаг – неужели она так долго пробыла на кухне, что кровь успели смыть, а зеркало повесели на место?
Она буквально вбежала в переговорную, широко распахнув дверь, и тут же остановилась на месте, как вкопанная, с криком выронив стакан из рук. На кожаном диванчике возле стены сидел Никитка, живой и здоровый – на его костюме не было ни дыр, ни крови от раны. Он, смущенно улыбнувшись, встал и подошел к девушке.
- Ты живой! – с радостным криком она бросилась ему на шею, слезы счастья брызнули из ее глаз.
Обнимаясь, влюбленные не заметили, как к ним тихонько подошла рыжеволосая девушка, расстроенная, она кого-то искала.
- Где Дима? – взволнованно спросила Диодора, ища взглядом по комнате, — где он?
Действительно, это был хороший вопрос, Нику вдруг стало стыдно, что от радости он забыл про друга.
- Он.. говорил что-то про фонтан! – вдруг вспомнил Ник, — наверное…
Но Диодора не слыша его последней фразы, выбежала из комнаты, проталкиваясь сквозь толпу гостей, она, не накидывая на плечи своей теплой шубы, выбежала на улицу – благо, центральный парк был совсем не далеко от клуба.
В его глубине она увидела фонтан, он, как и прежде подсвечивался красно-золотой подсветкой. Только теперь струи журчали, а от воды, словно от кипятка шел густой пар. Она разглядела рядом с ним худенькую белобрысую фигурку в черном костюме – Дима стоял к ней спиной, лицом повернувшись к фонтану.
- Что ты здесь делаешь? – взволнованно спросила она, подойдя ближе, — ты совсем замерзнешь!
Он, обернувшись в пол оборота, улыбнулся, казалось, его голубые глаза, горели в темноте, как у кошки.
- Встречаю рассвет! – ответил он, беря ее за руку и подводя к фонтану, ей мгновенно стало теплее, и, опустив руку в журчащие струи, она поняла – вода была горячая, словно это был не фонтан, а чашка чая.
- Джонас! Я хочу тебе кое-что сказать… – начала она, не зная, как продолжить, сотни раз она говорила эти слова, тогда, казалось, для нее ничего не было проще, — ты знаешь, что ты сделал? По твоей вине я выпила любовное зелье!
Но в ее голосе не было ни злобы, ни ненависти, наоборот, сейчас он звучал мягко и тихо.
- А из-за тебя я лишился крыльев! – подмигнул ей Джонас, понимая, что теперь он просто обычный Дима, а она всего лишь Вика. Он внимательно посмотрел ей в глаза – по-прежнему изумрудные и прекрасные, только теперь они стали намного добрее и человечней. Но любит ли она его? Это можно было выяснить только одним способом, ведь настоящая любовь – это выбор!
- Ты еще можешь все изменить! – тихо сказал он, пряча волнение и стараясь, что бы его голос звучал, как можно спокойнее, достал из кармана черного пиджака волшебные золотые часы, — через десять минут встанет солнце, и твой отец навсегда проиграет спор!
Диодора вдруг вспомнила о дворце Домианоса, о бесконечных сплетнях и ночных гуляньях, о вечной молодости и красоте. Всего это она могла сейчас возвратить обратно простым поворотом часового механизма, или же послушать свое счастливое сердце и остаться рядом с любимыми бездонными глазами и улыбкой!
Диодора быстро взяла часы в руки, ее лицо озарилось хитрой коварной улыбкой, она быстро коснулась пальцами механизма завода, Джонас вздрогнул, по его лицу пробежал ужас.
- Я бы хотела начать все с начала, — хитро сказала она, а затем, глядя в его большие глаза, полные ужаса, быстро продолжила, — только если ты все сможешь повторить еще раз!
Больше не ни секунды не думая, она бросила часы в журчащие струи фонтана, тяжелый драгоценный металл быстро исчез в темной воде, опустившись на дно.
В воздухе раздался свист, а затем громкий треск и ночное небо озарилось разноцветными огнями салюта. Веселый народ высыпал на площадь перед клубом, захмелевший и полураздетый – на улице было очень тепло, словно весна в этом году ошиблась и пришла на пару месяцев раньше срока.
Загрузка ...